Когда зацветет терновник

В доспехах и масках, как и в Уложении писано: всякому стражу надлежит безликому быть ибо закон и возмездие лика не имеют.

Глава 4

Лорка влетела в хату, бросив корзину с бельем в сенцах. Юркнула в комнату, где отгороженные навесной ширмой стояли две кровати, ее и Томаша. Была в комнате еще одна, родителей, но как мамы не стало, отец на печь перебрался и в комнату почти не ходил. Было за ширмой два сундука. В одном Лоркино приданое лежало и одежка нарядная к праздникам, в другом – нижние рубашки и прочее всякое, и Томаша нательное тут было, пока дите еще.

Книжка была под братниными одежками, но Лорка про книжку не вспомнила. Переоделась быстро и косу переплела. Наспех кривовато вышло, да и пусть.

Когда Страж вошел, она уже ждала у порога с ковшиком холодной воды и чистым полотенцем.

Обе двери, что в сенцы, что в хату, были нараспашку, и Лорка видела замершего у крыльца отца и стоящего рядом Томаша. Глаза у брата были круглые, что сливы, и брови задрались, так ему любопытно было.

Хорошо, рот не открыл.

– Войди, тин элле, будь гостем сейчас и другом после[22 - Войди, … будь гостем сейчас и другом после – Сетене’ин, … , лле’эйт фат’ха?нтен лле’кае хантае?н – традиционное приветствие элфие для того, кто переступает порог дома впервые; лле’эйт – быть (лле – существование, эйт – сейчас), фат’хантен – гость (фатае – новый, неизвестный, хантен – дословно принятый родом), хантаен – друг.], – сказала Лорка на элфиен’рие и ковшик протянула. Страж, забывшись, куда и зачем пришел, взял, маску приподнял, губами к краю приложился и замер, потрясенный, но уже успевший коснуться поднесенной воды, а потому предостережение, прозвучавшее сзади, опоздало.

Теперь он не мог причинить вреда роду, принявшему его в своем доме, ни словом, ни делом.

– Кто тебя научил это сказать! – серебро смотрело на Лорку черными провалами, когтистая латная перчатка сгребла за ворот и приподняла над полом. Это тот, другой, что шел следом. Маска глушила звуки, и голос элфие звучал почти, как человеческий.

Почти, потому что все внутри онемело, и затылку было холодно, словно в Лоркиной голове копошился кто-то склизкий.

– Отвечай, – и встряхнул. Высокий, плечи широкие. Лорка против него, как мышь была. Она моргнула и попыталась ответить, только из сдавленного воротом горла один сип вышел. Тогда ее отпустили.

Лорка покосилась на первого, того, который воду из ее рук взял. Элфие застыл у распахнутой двери и руку вытянутой держал поперек входа.