Когда зацветет терновник

В «Наставлениях юных» о Долге жизни только эти три строки, и их достаточно. Но нет ничего хуже, связать себя подобным обязательством случайно. А он, Таэрен?тиэнле?аше тен?Тьерт, младший наследник дома Терновника, это сделал. И с кем! С девчонкой тинт, едва вышедшей из детского возраста! Ллориен… Вот уж действительно – предназначение. Единый создал эту мошку исключительное ему в наказание, не иначе. Или это Верей напророчил? Ментальные маги могут предсказывать? Они ближе всего к прорицателям. Нет, Верей не чистокровный, так что вряд ли.

Что с ним стало? Он ехал вначале колонны, когда Элефи Таре, Дети Сумерек, напали. Впрочем, не только они. Таэрен руку бы отдал за то, что среди сумеречных было несколько изгнанников тен’инне[49 - Тен’инне – лишенный рода, изгнанник; виновный в преступлении против рода, осознанном убийстве сородича (исключая долг крови – узаконенную месть), совершивший насилие над женщиной.], которых всегда легко узнать по вытравленному гербу на доспехах и рунному знаку из живого серебра на левом виске.

В людских городах тен’инне носят длинную косую челку, чтобы прятать позорное клеймо. Несмотря на запреты, они часто берут в жены тинт, увеличивая число полукровок, что особенно опасно, если родившийся эльфар получает магический дар. Верей – исключение, отец-элфие признал его право на жизнь, иначе наложнице-тинт не позволили бы выносить ребенка. Потом ему просто повезло: когда проявился достаточно редкий для элфие дар, полукровку стали учить.

Напали как по учебнику, на изгибе тропы. Заняли проход к небольшому плато, где всегда устраивались стоянки и, чтобы рассеять внимание, устроили обвал. Камни склона над тропой крепили заклинаниями, которые ежегодно подновляются, значит, среди них был сильный маг земли, или даже не один. У сумеречных, элтаре?, магов земли всегда рождается больше, чем прочих. Что вообще происходит? Сначала бессмысленное нападение на торговый обоз, теперь стычка у самой границы. И если обоз на совести тинт, в основном, то инцидент на тропе – прямая провокация.

А было так спокойно последние полсотни лет.

На нем снова был блокиратор. Мгновение эйфории, которое тиэнле ощутил при пересечении границы, не шло ни в какое сравнение с тем, что он почувствовал, когда расстегнулся браслет. Это было как удар, от которого в голове мутится. Сила обрушилась потоком, и он едва с собой совладал. Первые мгновения самые сложные, так он считал, глупец.