Когда зацветет терновник

 – неуверенно начала девушка, ее желание узнать, что происходит, было никак не меньше братниного, только Томашу семь, а ей почти восемнадцать…

– А мы быстренько, – зачем-то звучно зашептал братик. – Задами прошмыгнем. Я там, в плетне, лаз знаю. Бурьян – во! – Руки махнули над макушкой. – За хлевом стежка, собаки натоптали к свальнику торжковому, ну, где калина, там еще, как снег сошел, лису дохлую нашли, думали, бешеная… Идем, а?

– Вот же балабол! – это уже в спину, потому как Томаш тот час припустил к двери, а Лорка – за ним.

Глаз, да глаз, за этим пострелом нужен, верно же?

Томаш стремглав промчался по двору и, обогнув огород, скрылся за хлевом. Когда Лорка нагнала брата, тот уже приплясывал по ту сторону плетня. Девушка пролезла следом, а выпрямившись, застыла – шагах в двадцати, на дороге, за которой начиналось поле, неподвижно стояла серая, как туман, лошадь, высокая и тонконогая. Восседающий на ней всадник тоже был недвижим. Стальной нагрудник и наручи, украшенные узором вьющихся шипастых лоз, блестели от росы.

Из-за плеча выглядывала крестовина меча. Из-под шлема, похожего на хохлатую птичью голову, только без клюва, струилась, стекала, лилась замысловатого плетения коса цвета бледного золота. Лицо всадника скрывала серебряная маска.

– Лорка, – Томаш дергал сестру за рукав, – иде-о-о-м… О!

Девушка вспомнила про брата, когда тот повис на руке всем телом, пригибая ее к земле.

– Это еще кто?! – горячо зашептал брат прямо в ухо. – Это из-за них, да?! Это они, да? Елфи?

Усмиряя заполошно забившееся в страхе сердце, Лорка, сквозь просветы в траве (и впрямь выше братниной макушки) разглядела еще нескольких всадников, растянувшихся цепью по огибающей веску дороге.

– В хату, бегом, – Лорка подтолкнула Томаша обратно к лазу, а чтоб не сбежал, крепко прихватила братца за рубаху.

Вернувшись, девушка молча взяла тряпку и, подоткнув подол, принялась убирать с пола разлитую болтушку.

«Сбегали на торжок. Ноги крапивой обстрекали, а новостей – шиш да немножко.

Только и прибытка, что тряские коленки».

Томаш сидел на лавке, подобрав ноги, и тоже помалкивал. Две отжатых тряпки спустя он не выдержал.

– Лорка, это что, елфи, да?

Девушка закончила с полом и села рядом с братом.

– Да, Томаш. Это они, только правильно говорить элфие?.

Голос, произносящий это «элфие» слышался, как наяву.

Когда Томаша еще не было, а мама была, Лорка два года подряд ходила в школу при молельном доме.