Когда зацветет терновник

Таэрен с приятелем пробрались между чуть светящимися белыми мраморными изваяниями почивших элфие, спокойно вошли в храм, а потом и в ритуальный зал. Чаша скорби была в нише, скрытая каменными крыльями Хранителей. Светлая, Ана, смотрела с укором, темный, Янэ, словно подначивал, и обе рогатые драконьи головы вид имели весьма выразительный. А возможно, это все то же трижды клятое ягодное вино, потому что откуда на каменных мордах возьмется выражение. Утешив себя и мысленно заверив, что каким бы ни было обещание, его нужно выполнять, Таэрен легко преодолел хлипкую храмовую защиту, нащупал магией рычаги скрытого в стене поворотного механизма, и крылья статуй, белое и черное, распахнулись.

Чаша из темно-зеленого малахита с золотистыми прожилками выехала из ниши и встала на место. Таэрен поместился бы в ней целиком и еще бы место осталось.

– Давай тиэнле, окропи сосуд живительной влагой! – подначил Кайтвиен и рассмеялся так, словно не о воде говорил, а о других жидкостях, о которых в храме даже думать не пристало.

Таэрен и наполнил. А в придачу к чаше все имеющиеся в пределах территории Эйсти Тиэн сосуды, включая водостоки, светильники и сапоги. Даже когда у него самого в сапогах захлюпало, тиэнле еще не понял, чем ему это грозит. Тогда весело было. А зря. Потому, что Светоч принимал отчет глав домов в Зале церемоний и мероприятие затянулось.

Отец сам проследил, чтобы младший наследник устранил последствия и лично извинился перед каждым.

А до того с таким же нейтральным выражением лица швырнул в него «трезвостью», едва Таэрен появился в дверях пиршественного зала, куда главы семей отправились после обсуждения дел слегка поскрипывая влажными голенищами. С обувью Светлые справились сами, а уязвленной гордостью пришлось заняться Таэрену, и уже потом, после ужина, под равнодушным взглядом отца и с гудящей головой избавляться от воды в непредназначенных для жидкости местах.

Рано утром Светоч опять изъявил желание встретится.

В храме.

– Ты давно не радовал меня, сын, – произнес владыка Земель Элефи Халле.

Таэрен стоял прямо перед ним, но взгляд отца был устремлен на фреску, изображающую явление Единого в пламени Хранителей. Пауза затягивалась, тиэнле молчал. Светоч умел и любил строить фразы так, что любое слово, сказанное после, будет выглядеть либо упреком, либо оправданием.

– Ты извинишься перед главами семей завтра на приеме. Публично.