Счастье по сходной цене, или Пара для твари

По легенде, скелет принадлежал драконьему первопредку, мира Хранителю, но на каком-то из балов Валлейн говорил, что это бутафория, а настоящие кости хранятся в внизу, куда нет доступа посторонним.

А вот и первый контакт. Высочество кивнул, снизошел до нас смертных, приложился к ручке и замер. Да, да, моя прелесть, тут я особенно густо нанесла.

Валлейн выпрямился, но руку отпускать не спешил, жадно принюхиваясь. Улыбка, тронувшая чувственные губы, выглядела голодным оскалом, изумрудные глаза потемнели… Кажется, я перестаралась.

Так и попасться можно.

– Отказ неприемлем, – говорил меж тем его величество. – Корона согласна выплатить теру Крайту неустойку, эквивалентную годовому доходу с его земель, и подыскать достойную замену вашей дочери.

– Я не могу отвечать за тера Крайта, – упирался отец.

Будь я на месте Крайта, уже энергично кивала бы головой и радовалась замене. Принц тем временем увлек меня в сторону и недвусмысленно елозил шаловливой ручонкой по спине. Там, где корсет заканчивался и начинались банты с фижмами.

Вот одно в этих нарядах хорошо (или плохо?) – через такой ворох почти ничего не чувствуешь. А мне хотелось? Ой, да… Еще как!

Я нервно облизнула губы, меня притиснули к подоконнику, и коленка Валлейна нагло вклинилась в складки платья намекая на более тесное общение.

– Вы же понимаете, княжна, что вам придется вернуть то, что вы взяли. А я возьму вас… у вас, – поправился Валлейн, – свой амулет и всем будет хорошо. Мы поженимся и не будем друг другу мешать.

Я буду навещать вас, скажем, раз в неделю, для порядка. Договорились? И, знаете что, Агнесса, – принц воткнулся мне носом в шею, горячо и влажно подышал, как ластящийся барс, задел кончиком носа мочку уха, отодвинулся, наслаждаясь реакцией, – я бы все же закончил то, что мы там начали. Или называть вас Тимин?

Я сейчас растаю, как шарик пломбира, от этих урчащих ноток в голосе. А что это такое твердое касается меня? Я распахнула глаза и посмотрела вниз. Согнутый мизинец Валлейна упирался в край декольте, а мое потерянное кольцо, надетое на его палец, чуть придавливало кожу.

Принц посмотрел на прикушенную губу и провел печаткой вдоль края кружева.

– Я очень хочу, – выдохнула я, – мое кольцо.

– А я – мой амулет, – соблазнительно улыбался Валлейн и продолжал на меня давить печаткой и… авторитетом. Зря я на рюшики надеялась, очень даже чувствуется, какой твердый позади меня подоконник и угол оконного проема, в который мои лопатки упираются.