Сны о красном мире

Вполне обыкновенное лицо, но глядя на себя в это зеркало, девушка невольно улыбнулась – она впервые увидела себя такой… красивой, несмотря на поджившие синяки и несвежие волосы.

Заметив в зеркале наблюдающих за ней Кодвилла и лорда-протектора, Милена сообразила, что уже больше минуты они не произнесли ни слова. Улыбка исчезла с ее лица, а восхищение в глазах вмиг сменилось растерянностью. Где-то там, в душе, страх, повизгивая от радости, спешил занять место, которое раньше уступил.

И понимая, что сбежать из дворца, полного охранников, придворных и слуг, невозможно без посторонней помощи, а рассчитывать было не на кого («Да и куда, собственно, бежать?»), Милена опустилась на низкую скамейку возле зеркала и с покорностью, которая вдруг неизвестно почему взволновала дан Глиссу, стала ожидать приговора, полностью смирившись со своей участью. Большего она сделать не могла.

– Она очень мила, не правда ли? – заметил лорд, глядя на девушку.

– Я полностью с вами согласен, мой лорд, – ответил Кодвилл с едва заметной улыбкой: он, как, впрочем, и самый последний бедняк в Роккиате, да и во всем Леантаре, хорошо знал, что лорд – большой любитель женщин. – Позвольте мне поделиться одним несколько необычным предположением.

– Говори.

– Я прекрасно понимаю, что такой редкий знаток женской красоты, как вы, мой лорд, не может ошибаться, однако, смею заметить, что эта девушка все же несколько отличается от женщин сойлийцев.

– Чем же?

– Оттенком кожи, мой лорд. Собственно, поэтому я и привез ее сюда.

– Кодвил, неужели ты еще и шпионов допрашиваешь? Разве это входит в твои обязанности?

– Допросы? О, нет, мой лорд, но мой племянник Рален, секретарь Суда, по моей просьбе, сообщает мне о любопытных случаях.

– Хм!.. Оттенок кожи… Это ничего не значит, Кодвилл! Стоит ее хорошенько отмыть и сразу станет ясно, что она – из Сойла, а у меня в руке, – дан Глисса подбросил на ладони вестал, – неопровержимое тому доказательство.

Но вот шпионка ли?

Советник склонил голову, словно извиняясь, что посмел сомневаться в словах своего лорда. Кодвилл считал, что разумнее было бы допросить пленницу с помощью мыслесферы. Даже не зная языка, девушка могла рассказать о себе, не прилагая больших усилий. И, самое главное, не смогла бы соврать.