Время вороньих песен

 – Или вот прямо сейчас могу!

Но сейчас я была не готова. Норкинс распрощалась, и шмыгнула к выходу.

– А лавка работать будет? – спросила она, обернувшись у порога. Я пожала плечами. Какая тут лавка. Самой бы выжить.

Оставшись в одиночестве я проинспектировала чемоданы. В них оказалось много всего, и все – нужное, причем такое, о чем я подумала бы в последнюю очередь, вроде постельного белья, чашек и свечей. И механической зажигалки, на боку которой стояло похожее на монетку в полчара клеймо.

Целиком втаскиванию наверх монструозные чемоданы не поддавались, и я носила вещи из необходимого на первое время частями.

И в каждый новый спуск вниз обнаруживала очередного гостя, жаждущего помочь и посоветовать. Этак ко мне полгорода с визитами явится, как я потом оправдаюсь? Так, свое почтение и желание оказать поддержку изъявили портниха, жена пекаря, жена бакалейщика, еще чьи-то жены, будто мужчин на Звонца не водилось, и ведьма. Последнюю я запомнила только потому, что она, войдя, не стала заверять о своем ко мне расположении.

– Чаю? – вместо приветствия проговорила полноватая, но эффектная темно-рыжая мадам.

– Очень вряд ли. Я даже не знаю или он у меня есть.

– У меня есть, – заявила гостья, сверкнув шальными желто-зелеными глазами, и добыла из сумочки мешочка емкость, похожую на термос.

Вот после этого я и поняла, что она ведьма. А еще после чашки (добыла прямо из одного из чемоданов) невероятного ароматного сбора, от которого разом сил прибыло. Сидели мы все на тех же чемоданах.

– Тоже советы давать будете? – поинтересовалась я, опираясь на опыт общения с предыдущими визитерами.

– А вам надо?

– Пока нет.

– Ну вот понадобится, тогда и спросите.

Уходя, она сообщила, что термос, как станет не нужен, а желание пообщаться появится, можно вернуть в дом напротив, тот, что с зеленой крышей. И входную дверь предложила запирать хотя бы на щеколду.

Единственный совет (!) за последние несколько часов, которому я тут же последовала, и гости сразу закончились.

2.6

Задний двор меня потряс. Было что-то инфернальное в колышущихся в сумерках простынях. Мягко отсвечивал полог, тот что “от дождя и согревающий”. Так и не прекратившийся дождь шелестел где-то поверх и пускал по энергетической завесе круги сполохов. Я будто на дне пруда сидела. Рыбой. Вяло шевелила плавниками и рот открывала беззвучно…

…потому что у меня здесь нет голоса, и потому что от меня к тому, кто говорит, тянутся призрачные нити.