Время вороньих песен

Из него я бдительно следила за процессом. Господин Норкинс, оглядев торговый зал, почти сразу нырнул обратно под лестницу и чем-то там гремел, шуршал, звякал, а также время от времени издавал присущие всем работникам разводного ключа и отвертки звуки. Трушка, воспользовавшись неизъяснимым женским чутьем, нашла у меня в доме ведра и тряпки и, напевая, наводила красоту везде, куда дотягивалась, а куда не дотягивалась – подтаскивала табурет и тянулась. Все шло хорошо, пока она не взялась за стеллажи с лежалым товаром.

Мне будто пилой по нервам прошлись.

– Не надо, – сказала я и едва узнала свой голос. – Здесь я сама.

– Вот и ладненько, – отозвалась она, – только когда приберете, обязательно на “чистоту” потратьтесь, а то никаких сил не хватит это все от пыли протирать.

Я кивнула. И отчетливо поняла, что наверх тоже посторонних пускать не хочу, хоть Трушка и предлагала и там пройтись, хотя бы на лестнице. С лестницей я попробовала. Моего терпения хватило ровно на один пролет.

Так пролететь с почти добровольной помощью это надо еще умудриться, но нервы, в свете последних событий, мне были дороже чистых полов.

Норкинсы, а в особенности Трушка, прощались так долго, что утомили меня больше, чем своим пребыванием в доме. Мне было предложено приходить в гости, обращаться за помощью в любое время и оставлять грязное белье в корзине у двери на задний двор. А потом мне зычным шепотом посоветовали не водится с дамой из дома напротив, ибо “ведьма еще та, но сборы хорошие делает”.

Сборы – это хорошо. Мне бы как раз не помешал успокоительный, покрепче. Очень крепкий. Я бы его даже пожевала и кипятком запила. Или нет, даже запивать бы не стала, у меня и так внутри кипело все.

Ведан надзирающий офицер явился без приветствий и с грязью на ботинках. Закон подлости неизменен во всех мирах. Стоит вымыть пол, тут же притащится тот, кто его испачкает.

Когда Норкинсы ушли, я от скуки протерла перила и домыла лестницу, потом взяла несколько тряпок и отправилась наводить порядок на полках внизу.

Судя по ассортименту, лавка была из разряда “1000 мелочей”. Магические мелочи лежали вперемешку с обычными. Отличить одни от других мне помогала маркировка – на обычных ее не было. Создавалось впечатление, что все это добро, до того, как оно аккуратно и систематизировано лежало по полкам, свалили в кучу, перекопошили, и рассовали обратно, как придется.