Желай осторожно

Потом выудил мензурку, отмерил из подозрительной скляночки в рюмашечку пару капелек, долил из другого, смешал с порошочком и с поклоном и мерзейшей улыбочкой страдающей мне преподнес. Я сразу просекла, что лекарство – гадость несусветная, но русские не сдаются. Глотнула на выдохе и кружевами занюхала. Доктор, по глазам видно, зауважал. Порекомендовал после ванны легкий обед, травяной чай и дневной сон. Да будет так.

3

Тогда.

– Мариана, нам нужно поговорить! – серьезно и с ноткой показной печали вещал мобильный, пока я, прижимая его к уху плечом, сайгаком неслась вниз по лестнице к ожидающему такси.

– Стасик, я тебя умоляю, давай вечером, у меня проект горит!

– Вот всегда у тебя что-то горит!

– Стас, давай потом, а? – Мобильник обиженно попыхтел и матернулся гудками.

Я вломилась на заднее сиденье и прожестикулировала водителю, что все ценное на месте и можно ехать. Телефон все еще гудел. Я ругнулась в ответ, отключила его и мстительно запихала глубже в карман пальто.

Погоды в городе стояли какие-то слабо-зимние.

Снега и мороза почти не было, а слякоть и морось были и весьма обильно, вызывая словесное недержание у всех сидящих у руля. Мы сдавали проект фирме-партнеру. Не то чтобы очень важный и мега-денежный, но опаздывать тоже было не комильфо. Я уже вот настроилась на деловой лад, а тут Славик со своим нытьем.

Вообще мы вместе уже два года. И он нормальный парень, но вот когда начинает эти свои беседы о чувствах… И, главное, всегда так неудачно…

Презентация прошла.

Я в процессе пару раз подвисала – чертов Славик! – но в целом ничего. Потом задержались на фуршет. В общем, домой я явилась далеко за одиннадцать и с прискорбием обнаружила, что теперь я сильная и независимая. Оставленный в распахнутом шкафу алый дизайнерский галстук гляделся уныло повисшим знаменем будущей семейной жизни.

– Вот и поговорили, – констатировала я, а спустя минуту ревела белугой в телефон Вовычу, какие все мужики козлы, и как можно бежать в ночь с чемоданом, особенно на кануне корпоратива, когда у тебя в приглашении витиеватым по кремовому значится «Госпожа Стержинская М.

плюс один»

Вовыч бил в грудь и клялся быть моим «плюс один», давил на мстительную натуру и на меркантильное. Платье куплено, парикмахер-маникюр-визажист оплачен, и вообще, забей на все и сними мужика на ночь. Так и вышло. Ну, почти…

Сейчас.

– Ааааа! – дурниной заорала я.

Надо мной, закрывая бюстом белый свет, возвышалась натуральная фрекен Бок.