Вечер взаперти

– Может, к врачу сходим? – предложила она, тронув Алексея за плечо.

– Сама иди, – грубо процедил Алексей, вставая с кровати.

Он был твердо уверен в том, что все теперешние врачи – неумехи, взяточники и лодыри, ждать спасения от которых бесполезно. Только залечат.

Увидев себя в зеркале трюмо – голого и безопасного, – он поморщился и начал поспешно одеваться.

– Гляди, с этим не шутят, – сказала Вера, сочувственно наблюдая за мужем.

Алексей свирепо натягивал брюки и молчал.

– Это все нервы, – продолжила Вера.

Алексей оскорбленно зыркнул на жену, но не нашелся, чем возразить. В конце концов, она права: шанс сделаться преждевременным импотентом, как Дамоклов меч, нависает над каждым человеком с мужицкой физиологией. Надо беречься, беречь нервы, ступни, веру в дисциплину и предстательную железу.

И фара эта еще, и крыло… Это ж во сколько ремонт обойдется?..

Алексей совсем расстроился.

Он пошел прочь – в коридор своей квартиры.

– Ты куда? – удивилась Вера.

– Прочь!

– В коридор?

– Наружу! – крикнул Алексей уже из прихожей.

Вера накинула халатик и выскочила следом за мужем:

– Чего ты психуешь?

Алексей схватил ботинки.

– Я не импотент! – вдруг заявил он и принялся обуваться.

– Не ори! Соседи услышат.

– А-а-а! Боишься, что станут говорить, будто ты с импотентом живешь!

– Совсем сдурел, – поморщилась Вера.

– Мне на работе все нервы истрепали, – всхлипнул Алексей. – Так еще и ты дома.

– Какие подсчеты? О чем ты?

– О том! Записываешь: сегодня – получилось, вчера – не получилось, позавчера – лучше, чем вчера, но хуже, чем на прошлой неделе, да?

У Алексея кипела слюна и пенилась кровь.

– Дурак, что ли? – задала Вера сакраментальный вопрос.

– Я, может, и дурак, но не импотент! Слышишь – не импотент!

– Чего завелся? Угомонись.

– А, тебе жеребец нужен, деревенский пастух, ухарь!..

Вера не вспомнила, кто такой ухарь, и поэтому не возразила, только пожала плечами.

Алексей надел куртку.

– Мне надо проветриться. Голова болит. Пройдусь.

– Лучше бы фару починил, – вздохнула Вера.

Алексей страдальчески закатил глаза и, не удостоив жену ответом, вышел вон.

«Я – импотент, – с ужасом думал он, ожидая лифт. – Бегу прочь от неудовлетворенной жены. Жизнь кончена…»

Алексею было под сорок, и его ужас перед преждевременной потерей власти над женским телом можно было понять.