Золотая клетка для трясогузки

К сожалению, эту битву длиной в несколько минут я не могла оценить в полной мере. Победитель определился быстро. Скаля надменную и нескрываемую улыбку, преподаватель проводил взглядом побежденного студента до двери.

Даниэль у самой двери посмотрел на меня с какой-то непередаваемой тревогой и сочувствием. Потом он окинул взглядом сокурсников, глаза которых горели любопытством, мысленно пожелал всем удачи и удалился. Причем дверью напоследок хлопнул так, что, казалось, она сейчас слетит с петель. Слабонервные просто вздрогнули на месте от неожиданности.

Грохот захлопнувшейся двери заставил студентов прийти в себя окончательно. Шла двадцатая минута пары. Самодовольно улыбаясь, преподаватель почти пропел:

– Кто-то еще желает уйти? Я здесь никого не держу, можете встать и выйти, мне не жалко, платят за часы, а не за количество посещающих душ. – Взяв журнал в руки, он стал листать и просматривать в нём записи. – Хм, приятная новость. Прогуливать вы не любите, и хочу сразу предупредить, ни с кем сидеть и тянуть за уши я не буду.

Хотя, – добавил профессор с ехидным прищуром и легкой улыбкой, – о цене всегда можно договориться. Экзамен придется сдавать мне. Зовут меня Константин Витальевич и никак иначе. Буду рад познакомиться со всеми вами, но не сразу. – Он окинул всю аудиторию беглым взглядом, черкнул что-то в журнале и начал называть по фамилии каждого студента, оценивая отозвавшегося.

Как выяснилось в конце, отсутствовал лишь один человек, все пришли посмотреть на нового преподавателя.

Задумавшись, я прослушала свою фамилию, она была в самом конце. Женя меня сзади пихнула, так как сидела сразу за мной, ей ближе было. От неожиданной боли я пискнула, потом осознала свой промах и пискнула повторно:

– Я.

Учитель посмотрел на меня с неодобрением. Одногруппники наблюдали за происходящим с большим интересом. Всем было любопытно, чем обернется моя заминка. Константин Витальевич сверлил меня взглядом, а я его. Бой изначально был неравный, но выбирать было не из чего.

Профессор не разочаровал присутствующих своим глупым поступком. Его голос прозвучал на всю аудиторию:

– Якшева, к доске.

Давая мне немного времени собраться с мыслями и выйти к доске, новый выставил в журнале прогул – единственному отсутствующему.

Потом он с легкой улыбкой указал мне ручкой на место у доски. Мол, давай быстрее, время же идёт. Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Возмущаться сейчас было не лучшим вариантом.