Последняя из Племени Роха

 – Итак, Вардан. А клан?

– Он мне так и не сказал, – вздохнул профессор. – Клановой татуировки нет. Я нашел его полумертвым около леса. Ему тогда было семь лет.

– Совсем ребенок? – встрял Илая.

– В семь лет орк становится совершеннолетним, – назидательно ответил Кларксон. – Тем не менее он был слаб и изранен…

– Что могло заставить орка покинуть лес? – нахмурился Илая.

Профессор развел руками:

– За эти годы я так и не узнал, откуда он родом, и кто напал на него. Он сказал только, что ему некуда возвращаться.

– Эти годы? – переспросил Илая. – И как долго вы держали в городе орка?

– Десять лет, – сухо ответил старик. Рина побледнела.

– Надо же… Какое совпадение, – пробормотала она.

– Я назвал его Варданом, поскольку он не успел пройти обряд инициации, а я не мог обращаться к нему просто «орк». За это время он стал моим хорошим другом. Кроме того, он легко изучил разговорный и письменный Нерольский, прочел несколько сотен классических книг из моей библиотеки, изучил механику…

– Поверить не могу, что вы дали орку доступ ко всем этим знаниям!.

. – воскликнул Илая и удостоился двух холодных взглядов. В комнате повисла пауза.

– Тебе просто необходимо познакомиться с ним, – закончил профессор, обращаясь к Рине.

– При всем моем уважении, профессор, – тихо ответила та, – но вы растили его как человека. Которым он никогда не станет.

Кларксон помрачнел.

– А что значит «быть человеком»? – сухо спросил он и продолжил, не дожидаясь ответа: – Сегодня вечером я соберу у себя всех значимых людей города и представлю им Вардана.

Пусть напишут о нем в своих газетенках.

Губы Рины округлились.

– Вы… пригласили журналистов? – севшим голосом спросила она.

– Конечно! Пусть лучше напишут о нем, чем… Где это было… – Кларксон порылся среди бумаг, заваливших стол, и извлек оттуда вчерашнюю газету. – Чем это! – он гневно потряс ей в воздухе.

Рина взяла газету, и с первой полосы на нее глянуло нарисованное лицо орка, скалящее огромные клыки. Заголовок гласил «Не пустим этот ужас в наш дом!»

– Ужас… – прошептала Рина и подняла глаза на Илаю.

 – Как?! – воскликнула она, сжимая газету в руках. – Как вы могли это допустить?!

– Мы позволяем печатникам писать то, что они хотят. Свобода слова, – пробормотал юноша.

– Это же явная пропаганда Блэквелла!

– Вы оба могли бы написать статью-опровержение! – парировал Илая. – А не скидывать все на Сенат!

Кларксон тяжело вздохнул.

– Боюсь, он прав, Рина.