День вторжения

Одна уцелевшая турбина лежит на дороге, ещё две – среди поваленных берёз. Фюзеляж высотой с десяток метров, уткнулся разбитой носовой частью в торец дома метрах в двухстах впереди. Там детское кафе, чуть дальше библиотека.

– Живой?

Семёнов сначала даже не понимает, что обращаются к нему. Он недоумённо смотрит на щербатого мужика в зелёной телогрейке, потом медленно кивает, а спустя секунду корма самолета рассыпается искрами. Дальше всё происходит, словно во сне. Разломав створки, из кормы выезжает приземистая шестиколесная бронемашина и начинает стрелять по столпившимся неподалеку людям.

У неё нет привычной башни, пулемет со спаренным гранатометом установлен на вращающейся платформе. Сам корпус небольшой, высотой чуть больше метра, и Паша, не раз, читавший в Интернете про боевых роботов, понимает что вот, – это он самый и есть. Непонятно только какой упырь им управляет. В этот момент из разбитого самолета выкатывается второй робот и даёт очередь по уазу. Энергетики падают как подкошенные, пули шьют кузов навылет, впиваются в старую тойоту, одна цепляет Пашу за плечо, выворачивает синтепон дешевого китайского пуховика и он валится наземь. Древний, как сама жизнь, инстинкт выживания поднимает его на четвереньки, Паша ползёт к машине, рвёт лихорадочно водительскую дверцу и, скрючившись, взбирается на сиденье. Рычаг на D, газ в пол. Передние колеса с визгом вгрызаются в снежную кашу, машина, постепенно ускоряясь, начинает движение. Десять метров, двадцать. Паша несмело поднимает голову, пытается рулить. Вслед ему летят гранаты. Одна падает впереди, – от взрыва лобовое стекло разлетается вдребезги, второй взрыв справа. Колесо хлопнуло и осело, руль зверски потянуло вправо, и тут последняя граната под задний мост. Тойота завертелась, пробила капотом забор и врубилась в сугроб. Семёнов со всего маху ударился головой о панель и отключился.

Солёный привкус крови во рту, тихий писк в ушах и растерянное недоумение. Паша приоткрыл глаза. Где-то в невообразимой дали гремели пулемётные очереди, кричали люди, рвались гранаты.

Он пошевелил правой рукой, она отозвалась в плече тупой болью. Надо бы аптечку – подумал Семёнов, – вроде под водительским была. Через разбитое лобовое стекло ему на щеку спланировала снежинка и, словно разбудила. Он встряхнулся, вернулся в реальность и всё вспомнил. И смску, и упавший самолёт, и боевых роботов. Не поднимая голову с пассажирского сиденья, морщась от боли, запустил руку под водительское сиденье и достал аптечку.