Черные перья. Работа для гробовщика (сборник)

Принадлежим к правящему поколению. И любой беспорядок, любая возникающая у нас проблема… Неприятности – уже не плод нашего воображения. И ты не должен изображать безмозглого юнца, как делал это в двадцатые годы. Смотрится не только нелепо, но и ставит тебя в опасное положение.

Годольфин громко откашлялся и улыбнулся:

– Я собирался поговорить с тобой завтра, но подумал, что мы можем потолковать здесь и сейчас. Фрэнсис тут тоже, кстати. Я тщательно взялся за данное дело, как и предупреждал вас. И пришел к любопытным умозаключениям.

Выслушай ты меня, Филд. Буду откровенен. Ты можешь открыться нам. Никто из нас не настроен против тебя. Нет ничего, на что мы не готовы, чтобы помочь тебе, однако для начала надо расставить все по местам. Ты убил Роберта?

Дэвид сидел неподвижно, глядя на них. Черты лица сделались жесткими, а в глазах загорелся огонь эмоций, не сразу поддававшихся определению.

– Ну, знаешь ли, мой дорогой друг… – наконец промолвил он.

Годольфин наклонился вперед и сказал:

– Это не ответ на мой вопрос.

Дэвид поднялся. Трость Годольфина стояла рядом с его креслом, и Филд указал на нее:

– Когда ты достаточно оправишься, чтобы ходить без палочки, я по полной отвечу тебе! Как я понял, ты нарываешься на драку.

– И все же ты мне не ответил.

– Он весь вечер ведет себя так странно? – обратился Дэвид к Филлиде, но осекся, заметив выражение ее лица. В еще большей степени на него повлиял быстрый взгляд, брошенный на Фрэнсис. Его губы скривились в усмешке, и он громко расхохотался: – Господи! Поистине, жизнь полна сюрпризов.

Нет, Долли, я не убивал его.

– И все же именно ты стал последним, кто мог видеть Роберта живым. Ты вышел из зимнего сада и сообщил Фрэнсис, что он отправился на прогулку. Это известно всем.

Своими замашками Годольфин все больше напоминал прокурора в суде и в порыве обвинительно пафоса широко расставил на столе руки, склоняясь ближе к Дэвиду.

– Так и было. Я решил, что он хочет выйти из дома. Черт побери! Я сам принес ему из холла шляпу и плащ, – признание вырвалось прежде, чем он осознал его значение, и Дэвид замолчал, заметив, какую реакцию его слова вызвали у Годольфина.

– Так это ты взял его плащ и шляпу?

– Да. Но только не надо драматизировать. Я принес вещи и бросил перед ним на стол.

– Почему?

– Он попросил меня.

– Ты действительно считаешь, что тебе поверят?

– Нет. Оттого и не упоминал об этом прежде.

Годольфин откинулся на спинку кресла.