Собачий сын. Мистика и приключения

Мошка отскакивает, едва подлетев – лицо жирно смазано антигнусным молочком, губы перекатывают вялую травинку, и горечь химии иногда попадает в рот. Тогда я громко ругаюсь и сплевываю, как мексиканский мачо, увидевший соперника… Но здесь никого нет. Узкая тропа, протоптанная местными рыбаками, бодро вьется вдоль реки, уводя меня на юг, к Тиманскому Камню, туда, где поют варакушки…

Дикая спокойная Индига кишит краснорыбьем, но мне совсем не до вкусностей – работа, короткие сроки. Всего две недели на то, чтобы понять, насколько широко в этой части Малоземелья расплодились волки.

Точно выяснить их численность невозможно, узнать хотя бы нынешний ареал – по байкам местных, по следам на водопоях, по вечерним наблюдениям в здоровенный бинокль.

…Задумавшись, я проморгала тропу. В какой-то момент ее затоптали и размесили многочисленные следы кочующих оленей, и куда теперь идти? Река осталась слева, она теперь не ориентир. А до заката надо успеть добраться хоть до какого—нибудь жилья, потому что палатки и спальника у меня с собой нет; лишний вес.

Незаметно подкатился вечер, похолодало, и подумалось: а неплохо бы уже у костерка посидеть… С кружкой чаю… Я развернула карту, посмотрела на компас – кораль должен быть прямо по курсу, еще часа два ходу. Там, наверное, уже варят суп… Вперед!

Стало почти совсем темно, насколько это возможно на 67-ой широте, когда за спиной послышались бубенчики. Я с надеждой оглянулась: четыре оленя бойко несли по кочкарнику деревянные санки, на ящике восседал мужичок, вопя во всю глотку ненецкую песню.

Олени, не нуждаясь в погонялове, весело пронеслись мимо, и не цугом, как я ожидала, а веером, словно кони с Большого театра. Сани почти поравнялись со мной, но мужик даже не остановился.

«Стооо—ой!!!» – заорала я.

Каков мерзавец!… Даже не оглянулся! Чтоб те провалиться…

Уныло бредя в темноте, я догадалась, что оленевод пьян. Мудрено было ему увидать одинокую белую женщину в сумеречном тумане. А может, он – косые глаза – решил, что это браконьер. Вообще, странно, у них ведь сухой закон на выпасе.

Ну, да ладно…

Через полчаса хода я, к своему великому изумлению, догнала ненца. Двое левых олешек провалились в болотину, а правые не сумели их выдернуть сходу. Сани боком ушли в жижу, и возле них с руганью метался разом протрезвевший оленевод Бельдыев. Он то хватался за увязший полоз, то за крайнего оленя, пытаясь вытащить бедное животное. Олень был некрупный, но оленевод еще мельче, и ни черта у них, понятно, не получалось.