Собачий сын. Мистика и приключения

Хозяин с почетом передал мне трубку, я вежливо отказалась. В молодости еще можно подцепить сифилис через общий стакан, но сейчас—то уже мозги есть!

Да и не курю я…

– Захаровна, шкуру возьмешь? В подарок.

– Тяжелые они, эти шкуры, и воню… в смысле, зачем мне? Я дома на диване сплю, под одеялом.

– Бери рога! Красиво!

– Не надо, дома от них уже деваться некуда.

Бельдыев задумался, потом отцепил от пояса нож и протянул его мне:

– Нож бери. Хороший нож! Отец сам делал. Ручка – моржовая кость.

Такой нигде не купишь!

Вместо ответа я задираю штормовку и вытаскиваю свое единственное оружие:

– Во!

– Ай… Твой лучше… – почти сердито говорит оленевод, разглядывая мою знаменитую финку.

– Это тоже от отца.

Василий хмуро запихивает любимый мясорез обратно в ножны:

– Захаровна, так нельзя. Все скажут – я неблагодарный! Тогда оленя тебе дарю. Забирай любого!

– Спасибо, конечно… Но куда мне целый олень? В рюкзак не засунешь, и верхом не поедешь. Оставьте себе.

– Плохо…

– Что плохо?… – я согрелась, клюю носом и уже плохо соображаю.

– Кольцо не носишь? – спрашивает вдруг Бельдыев с хитрым прищуром.

– Кольцо?..

Гляжу свои грязные, в царапинках, пальцы – колец там, понятно, никаких нет.

– Ты ведь замужем?

– Не—а. Пять лет как развелась.

– Э-э! Такая молодая баба – не замужем?! – растерялся оленевод. Помолчав, он поцокал языком:

– Ай—ай. Нехорошо это, без мужа.

Василий долго и вдумчиво курит, глядя на бледный огонь костра, а я лениво размышляю: сорок лет – это уже старость, или все же еще молодость?… Наконец, не придя ни какому соглашению, осмеливаюсь нарушить северную тишину:

– А как у вас тут с волками?…

…Напившись чаю и вдоволь потрындев про хищников, я ускользнула спать в гостевой чум, в котором, к счастью, никого не было, и тут же заснула, как убитая.

Снились мне останцы, агаты, райские кущи Тимана, хариусовые озера и роднички, бьющие прямо из песка…

Проснулась я от быстрого нерусского говорка за шкурами.

Пока тужилась понять, что происходит, полог отогнулся и в полутьме появилась какая—то фигура. Я в ужасе подскочила и зажгла фонарь, направив его прямо на пришельца. Пришельцев оказалось трое. Бельдыев широко улыбался кривыми зубами:

– Я сам старый. Это сыновья мои, Семен и Уман. Красавцы. Выбирай любого! Или лучше обоих бери. С такой большой бабой одному не справиться!

И то правда. Рост у меня сто восемьдесят пять, а вес под стольник.