Зверюшки. Фантастический роман

Оденься попроще, ну, и узелок там какой захвати… мало ли что… вдруг придется на пару дней задержаться. В охранку-то будешь заявлять, или как?

– Не знаю, Арысь… – угрюмо ответила Пестра. – На душе как-то… тоскливо… если сам ушел – чем охранка поможет? Ну, вернут его, так он опять уйдет. Да и не найдут сыщики Шаркана, потому что искать особо не будут… Он ведь ничего такого не натворил, чтоб по всей Кошендрии розыск объявлять!

– Твоя правда. Да и слава на весь район… Ладно, не будем заявлять. Сами поищем, авось что вынюхаем.

Да, Пестра?..

– Ага… – уныло согласилась кошка. – Ладно, пошла я к Мурмахе, насчет зверят моих договариваться. Знаешь…

– Что?

– Так обидно! Даже ведь письма не оставил. Вернется ли, нет… Нехорошо это, и на мужика моего мало похоже. Правда твоя: что-то не то происходит. Как же я раньше не расчуяла?..

– Не печалься. Узнаем что-нибудь… Ну, до завтра!

– До завтра.

3

Рано утром Арыся и Пестра, одетые в дорожные мужские холщовые штаны и котовки, с мешочками на коленях, сидели рядом с шофером.

Старая машина с фургоном, разрисованным коровьими мордами всех мастей, медленно ползла по ухабистой лесной дороге. Кабину раскачивало, Васюн что-то мурлыкал себе под нос, изредка подкручивая большой руль, обмотанный беличьей кожей.

Пухлява дремала, положив пушистую белую голову на плечо подруги. Никто не провожал ее в город: детей и мужа у нее не было, по неизвестной сельчанам причине. Злые языки поговаривали, что Арыська, мол, бесплодна, вот и не берет никто замуж.

Возможно, так оно и было, и в компенсацию природа дала ей побольше ума, чем многим другим женщинам, поэтому даже Криволап часто советовался с Пухлявой в особо трудных вопросах.

Пестра отдавала себе отчет в том, что если бы не Арыся – никуда бы она не поехала, а осталась бы дома, наедине со своими заботами и переживаниями. Теперь же стремление докопаться до правды овладело и ею настолько сильно, что она не смогла заставить себя заснуть под мерный стук мотора, хотя ехать еще предстояло не меньше часа… Возбужденный мозг рисовал на стекле картины одну страннее другой, но ее простоватый муженек никак не вписывался в эти картины, хоть тресни.

Фургон въехал на мост через речку Поволочь, быстро бегущую по каменистому дну; кошка полюбовалась немного водой, затем снова погрузилась в свои нерадостные мысли…

– Бабоньки, подъем! Приехали! – веселый голос Лежебока заставил Пестру вздрогнуть.