Я не люблю пятницу

Заодно я забрал длинный сверток и старый армейский вещмешок, которые хранил в одной из ячеек банка. Затем отправился на почтамт, откуда отправил триста золотых монет на адрес заведения «Бронзовая роза» в Центре. Мне вообще не нужны были эти деньги, но утром я не хотел расстраивать Киру – она так рвалась помочь мне… Сейчас-то уже все равно. Потом я подумал о том, как мне поступить с одеждой. Как ни крути, но штаны мне были необходимы. Тем более что и штаны были хороши – сшитые «под армию» в эльфьих ателье (уверен, что лучших), они имели множество карманов и, кроме того, были сшиты из очень хорошего, прочного материала.

Такие штаны, наверное, стоили никак не меньше десяти монет. Я решил оставить их себе. Куртка… Куртка была мне впору, и это единственное, что можно было про нее сказать хорошего. В такой куртке нельзя ходить по Среднему городу. В ней и по Центру днем не очень-то походишь. Такой себе клубный вариант для существа неопределенной расы, пола и ориентации. Так что куртку я снял и запихал в мусорный бак. С этим покончено. Теперь следовало решить, что делать дальше. Для начала я купил газету. О стычке в доходном доме Тру не было ни слова. Меня это не особо удивило – Крест не принадлежал к той категории людей, о которых пишут некрологи. Немного подумав, я решил заскочить в «Овцу и мельницу». Следовало сказать Юлу, что я увольняюсь, попрощаться и поблагодарить за все.

* * *

Неладное я почувствовал еще за пару кварталов от бара. Не опасность, нет. Просто что-то было не так. Какая-то нервозность витала на улице.

Я прибавил шагу.

В «Овце и мельнице» не осталось ни одного целого стекла. Дверь была крепкой, и полностью разломать ее не смогли, поэтому просто сняли с петель и бросили на мостовую. Внутри был полный разгром. Кто-то переломал столы, стулья, перебил посуду, вырвал из стен канделябры и крюки для ламп, пробил дыры в тонких перегородках и сорвал полы… Посреди всего этого безобразия прямо на куче мусора сидел Юл. Когда я вошел, он даже не пошевелился.

– Марта… – тихо, почти шепотом, сказал я.

 – Что с Мартой?

– Она наверху. У нее сломана рука. Доктор сказал, что ничего серьезного…

Голос у Юла был тусклый, безо всякого выражения. Он поднял голову. Все лицо было в мелких порезах и засохшей крови. Я подошел и сел рядом.

– Что тут произошло?

– Они ночью пришли. Вернее, уже под утро – часа в три. Восемь человек. Люди Большого. Посетителей много было – пятница все-таки, но они всех выгнали. Я думал, что они за деньгами пришли.