Закон Благодарности. Ведьма

– Аль… кто? Кем-кем оно будет? Повезло?! С удовольствием отдам его тебе… – начала было я, но старуха в ответ зашлась каркающим смехом.

– Какая щедрость! Только вот не пойдет он ко мне.

Она явно сердилась на меня, хотя я никак не могла понять за что.

– Кто еще из вас кого поймал… Альраун станет твоим фамильяром, это же очевидно. Будет помогать по хозяйству да в колдовстве подсобит, а может, и околдовать кого поможет… – В устах Этель последняя часть фразы прозвучала кровожадно, как клекот хищной птицы.

Навостривший уши альраун ощерился, продемонстрировав ряд заостренных зубов, и нацелился куснуть старуху за руку, которой она все еще трепала его по макушке.

– …если захочет, конечно, – выпалила болотница, отдергивая ладонь.

– Разве фамильяр – это не дух? Он ведь вроде в виде животного предстает, а это, – я покосилась на существо, – создание скорее на ребенка похоже. Раз уж ты так много о них знаешь, может, просветишь меня?

– И незачем ерничать и тяжело вздыхать.

Еще раз говорю, альрауны очень редкие. Это первый, которого я вижу в жизни, а годков мне немало. В детстве бабка рассказывала, что такие крохи в стародавние времена на корнях каждой мандрагоры жили. Только поговаривали, что они счастье приносят, вот и началась на альраунов охота.

От слова «охота» меня передернуло. Болотница не обратила на это внимания и продолжала:

– Много тогда с обеих сторон душ загубили. В наше время альрауны – диковина…

– Чтоб люди этих существ извели – это я понимаю, а в обратную-то сторону что? Альрауны захватали ловцов за пальцы насмерть? – попыталась я пошутить, но вместо улыбки перехватила очередной хмурый взгляд.

– Эти малышки не так просты. Они умеют защищаться – проклинать своих мучителей. Когда их обиталище, корень мандрагоры, вырывают из земли, слышится стон. Это плачет альраун. Всякому услышавшему его предстоит умереть. Люди быстро сообразили, кого благодарить за преждевременную кончину, и стали использовать для добычи магических существ собак.

Животных привязывали к растению, они выдергивали корень, и проклятие постигало собаку.

С каждым услышанным словом я ужасалась все сильнее, а к концу рассказа недоуменно переводила округлившиеся глаза со старухи на маленького монстра.

– Так это что же, я теперь умру из-за вот этого вот… – Я не смогла найти подходящего слова, вместившего бы всю злость к скалящемуся острозубой ухмылкой созданию.