Любовница маркиза

– Может быть, вы привяжете меня к постели?

Он взглянул на длинные ленты из черного шелка, свисавшие с изголовья кровати.

– Займемся этим чуть позже.

– Если вы настаиваете, лорд Рэйзеби.

– Настаиваю, мисс Свитли.

Она улыбнулась.

Издав звук, похожий на рычание, он сорвал с нее разорванное платье и отшвырнул его в сторону, обнажив ее стройное тело.

– Знаешь, что ты со мной делаешь?

Она слышала напряжение в его голосе. Он легко коснулся ее груди. Соски напряглись и стали невероятнно чувствительными.

– Догадываюсь, – промурлыкала она, глядя ему в глаза.

Рэйзеби склонился над ней и коснулся кончиком языка ее обнаженной груди. Элис судорожно вздохнула, а его ласки становились все более изощренными.

Она застонала, выгнув спину и подставляя грудь. Он взял один из сосков в рот и принялся посасывать. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая его к себе, желая, чтобы эта пытка никогда не заканчивалась. Он ласкал языком ее розовые соски, пока они не стали такими чувствительными, что Элис едва не достигла оргазма.

– Никакой жалости, Элис, – сказал он низким бархатным голосом, а потом склонился над ней, и одно прикосновение его языка сделало сопротивление бесполезным. Элис сдалась, и волна наслаждения подхватила ее, закрутила в водовороте, заставляя все тело содрогаться от блаженства.

– Рэйзеби, – обессиленно прошептала она.

– Плохая девочка, – с улыбкой сказал он.

Она провела руками по его плечам. Рэйзеби был великолепно сложен, да и неудивительно, он любил фехтование, верховую езду и бокс, его тело было крепким, а мышцы – стальными.

– Это твоя вина, – улыбнулась она.

– Виновен по всем пунктам, – признал он и поцеловал ее шею, потом его губы коснулись ее подбородка, щеки и, наконец, губ.

Элис ощутила нарастающее желание, тело заныло, она снова жаждала его ласк.

Ее рука скользнула между его бедер, сомкнулась на его мужском достоинстве, принялась ласкать его.

– Элис…

Она улыбнулась.

Он впился в ее губы, погрузил язык в ее рот. Она развела ноги, приглашая его войти в нее.

Они двигались в танце, древнем, как сама жизнь. Мужчина и его женщина сливались в единое целое, дарили себя друг другу в этом путешествии, цель которого была одной для обоих.

Наконец она судорожно вздохнула и выкрикнула его имя.