Сорвать маску

«Арабелла», – беззвучно выдохнул он, прижавшись губами к ее горлу, когда она обняла его за шею.

«Арабелла», – вновь прозвучало в сознании, когда он отнес ее на постель и уложил на черные простыни. Контраст между темным шелком и бледной кожей почему-то наделил незнакомку еще большим сходством с Арабеллой. Он хотел ее до боли и не мог даже подумать о чем-либо другом. Доминик накрыл женщину своим телом, продолжая одной рукой ласкать пышную грудь, и раздвинул коленом ее ноги.

Она ждала этого – жаркая, покрытая влагой.

Его твердая плоть ворвалась внутрь. Все в ней – запах, вкус, прикосновения – до такой степени напоминало Арабеллу, словно она и впрямь каким-то чудом оказалась с ним в постели. Он почти убедил себя, что занимается любовью с Арабеллой, и двигался до тех пор, пока у обоих не перехватило дыхание, тела не покрылись пленкой пота, до тех пор, пока не достиг освобождения. В последний миг Доминик вышел из нее, излившись на простыни.

Какая изысканная пытка.

Едва достигнув пика, он скатился с нее, и тут же нахлынуло сожаление о содеянном.

С ним была не Арабелла. Своими действиями он добился лишь одного – разбередил старые раны. Доминик чувствовал пустоту, одиночество, грусть – как всегда. Осталось лишь одно желание – как можно быстрее убраться из этого места. Выпутавшись из простыней, он поднялся с постели.

– Спасибо, – неловко произнес он, но так и не сумел заставить себя произнести вымышленное имя этой женщины. Отошел прочь, нашел рубашку, панталоны и поспешно натянул их на себя.

С кровати донесся едва уловимый вздох, подозрительно похожий на всхлип.

Доминик повернулся к замершей на простынях женщине. Взглянул ей в глаза, незнакомка быстро отвернулась, перекатившись спиной к нему, словно пытаясь забыть о его присутствии.

Взгляд Доминика скользнул по золотым кудрям, выбившимся из прически, по бледным плечам и изящной линии спины. Тонкая талия переходила в широкие бедра и округлые ягодицы.

Его пальцы замерли на пуговицах панталон. Кровь застыла в жилах.

Доминик не мог пошевелиться – даже вздохнуть. Он смотрел, как завороженный, на аппетитную попку, нежную светлую кожу… на которой отчетливо просматривалась черная родинка. На правой ягодице, чуть ниже поясницы. Он прекрасно помнил ее.

Он испытал такое потрясение, словно кто-то в упор выстрелил ему прямо в сердце из пистолета. Все остальное вдруг потеряло значимость. Доминик уставился на женщину, не веря своим глазам, пытаясь осознать простую истину.