Сорвать маску

Арабелла схватила незаконченное шитье и проворно присела в кресло у камина, словно визит Доминика ее совершенно не тревожил. Она услышала, как открылась и захлопнулась дверь гостиной, намеренно не поднимая глаз от работы, хотя знала, что он стоит рядом.

Арабелла собрала остатки храбрости. Сказала себе, что их… совокупление ничего для нее не значит. Можно отдать ему свое тело, сохранив душу и сердце. Ему не суждено вновь затронуть ее чувства, не говоря уже о том, чтобы снова ранить их.

Она не будет думать о нем как о Доминике.

Это просто мужчина. Арабелла была далеко не столь наивна, чтобы полагать, будто женщина, отдаваясь мужчине, должна непременно его любить. В конце концов, она ведь спала с Генри, чувствуя к нему лишь привязанность и благодарность. Никакой любви.

Но вечно оттягивать неизбежное невозможно. Арабелла бережно положила шитье на маленький столик, встала, разглаживая несуществующие складки на юбке.

И наконец подняла глаза.

Арабелла была довольно рослой женщиной, но Доминику едва доставала до плеча.

Он стоял перед ней высокий, мускулистый, прекрасно сложенный, в безупречно скроенном темно-синем фраке, жилете и белоснежной рубашке с модно повязанным галстуком. Длинные ноги обтянуты темными бриджами. Высокие сапоги ярко блестели даже в слабом мерцании свечей.

Доминик был заметно бледнее, чем при их последней встрече, но все так же удивительно красив, как и человек из ее ночных кошмаров. Арабелла знала каждую черточку на этом лице – сколько раз она покрывала его поцелуями! Его выражение было непроницаемым.

Когда их взгляды наконец встретились, Арабелла поняла, что все уговоры и заверения были тщетны. Она не могла смотреть на него и оставаться равнодушной.

Сердце пропустило удар, а затем бешено забилось.

– Доминик, – услышала она собственный тихий шепот. Внезапно вернулись все чувства: любовь, боль, ненависть. Арабелла почувствовала, как глаза наполняются слезами, и поспешно отвела взгляд, кляня себя за слабость. Она подумала об Арчи и вновь обрела твердость.

Возможно, ей было бы не по силам сделать это для себя, но ради сына она справится. – Арлесфорд, – поправилась она – и на этот раз с радостью отметила, что в ее голосе прозвучала нотка холодного презрения.

– Арабелла. – Доминик слегка поклонился, но не двинулся с места.

Он стоял спокойно и неподвижно, но Арабелла чувствовала исходящее от него напряжение. Доминик излучал его всем телом. Выдавали стиснутые челюсти, сжатые губы, взгляд.