Маска возмездия

Интересно, что известно разбойнику?

– Отец, тебе нехорошо? Позволь, я займусь этим вместо тебя.

– Со мной все в порядке. Не суетись. – В голове Мисборна начал складываться план.

– Но я так не согласен! – воскликнул Линвуд в приступе раздражения.

– Вечно ты упрямишься.

– Весь в отца. – Линвуд не сводил с него глаз.

Мисборн с улыбкой покачал головой:

– Что верно, то верно.

– Давай обратимся к братству. – Линвуд улыбнулся, говоря о тайном сообществе, в котором оба состояли. – Попросим у них помощи.

– Нет!

– Теперь, когда мастером стал Гюнтер, все изменилось. Они нам помогут, и…

– Я сказал, нет, черт тебя побери! – Мисборн почувствовал, что впадает в панику. Нужно обязательно переубедить сына.

– Мы сами справимся. Это семейное дело, оно не должно выйти за пределы этой комнаты. И не важно, что ты там считаешь.

Лицо Линвуда сделалось злым и недовольным.

– Я не намерен рисковать репутацией и безопасностью твоей сестры. Это ты понимаешь?

Линвуд угрюмо кивнул.

– Что это за письмо пятнадцатилетней давности, которое он требует?

Этот вопрос Мисборн боялся услышать больше всего.

– Тебя не касается.

– Так ты отдашь его?

Мисборн раздумывал, прежде чем ответить.

– Да, отдам. – И еще сильнее нахмурился, на переносице образовалась складка – верный признак, что он с трудом сдерживал себя. – День в разгаре, а о них ничего не слышно.

– Услышим.

– Какого черта он медлит? – Его верхняя губа вздернулась от злости.

– Хочет удостовериться, что мы приняли его всерьез.

К тому же, уверен, ему хочется помучить нас. Кто бы он ни был, тебя он точно не любит.

– И, клянусь Богом, он меня возненавидит! Впрочем, когда я прикончу его, ему будет уже все равно.

Эта мысль слегка успокоила Мисборна.

В дверь кабинета постучали. Вошел дворецкий с одним-единственным письмом на серебряном подносе.

– Получено только что, милорд. Принес уличный мальчишка.

– И что, этот несчастный ждет ответа?

– Нет, милорд, убежал.

Заметив, что взгляд дворецкого остановился на его опухшей скуле, Мисборн испытал внезапный прилив раздражения.

Взял письмо и небрежным движением пальцев отослал слугу. Печать сломалась легко, однако руки Мисборна дрожали от волнения. Он развернул послание, передал его сыну.

– Элдгейт-Хай-стрит на пересечении с Фенчерч и Диденхол, – произнес Линвуд. – Выбор хорош. В лучшее время это оживленный перекресток, а в три там вообще столпотворение. К тому же к нему примыкает множество улиц и переулков.