Унесенные ветром. Том 1

«Я такая же, как Душечка Уилкс», – подумала Скарлетт и тут же вспомнила, как все вокруг, и больше всех она сама, потешались над Душечкиной навязчивостью, высмеивали ее нелепые ужимки, дурацкое хихиканье и привычку виснуть на рукавах у мальчиков. Эта картинка вызвала новый приступ злости – на себя, на Эшли, на весь белый свет. В исступлении отвергнутой и униженной первой любви, она ненавидела всех и вся. В ее любви совсем мало было истинной нежности – в основном тщеславие и совершеннейшая уверенность в собственной неотразимости.

И вот она проиграла. Но куда сильнее, чем чувство потери, был страх, что она сделала из себя публичное зрелище. Неужели с ней так же все всем очевидно, как с Душечкой? Может быть, над ней уже смеются? При этой мысли ее бросило в дрожь.

Она опустила руку на столик рядом с креслом, погладила крохотный фарфоровый кувшинчик с розой и двумя купидонами. В комнате стояла полная тишина, хоть криком кричи. Надо что-то предпринять, а то и с ума сойти недолго.

Она схватила кувшинчик и запустила им через всю комнату в сторону камина. Он перелетел через высокую спинку дивана и, судя по звону осколков, попал в мраморную каминную доску.

– А вот это уж чересчур, – раздалось из диванных глубин.

Скарлетт перепугалась, как никогда в жизни, ноги ватные, во рту пересохло. Не в состоянии издать ни звука, она вжалась в кресло, наблюдая оцепенело, как с дивана встает Ретт Батлер и церемонно ей кланяется.

– И без того достаточно скверно, когда послеобеденный сон тревожат таким пассажем, как тот, что я принужден был выслушать, но зачем же еще и подвергать опасности мою жизнь?

Он был настоящий, не призрак, но – святые угодники! – он же все слышал… Она собралась с силами, чтобы вернуть себе хотя бы подобие достоинства.

– Сэр, вам следовало дать знать о своем присутствии.

– Вот как? – Сверкнули белые зубы, дерзкие черные глаза откровенно над ней насмехались. – Но ведь это вы сюда вторглись. Будучи вынужден дожидаться мистера Кеннеди и чувствуя себя персоной нон грата среди гостей, я сообразил переместить свое нежелательное присутствие сюда, где, как я надеялся, меня не побеспокоят.

Но увы!

Он пожал плечами и легко засмеялся. А она опять была на грани срыва. И так уже хуже некуда, а теперь оказывается, что этот грубиян и наглец все знает! Лучше бы она раньше умерла, чем произносить те слова!

– Тот, кто подслушивает… – начала она сердито.