Унесенные ветром. Том 1

В один прекрасный день он сделает ей предложение. В этом она была уверена – юная, избалованная, незнакомая со словом «поражение». И вдруг, как удар грома, – жуткое известие: Эшли женится на Мелани Гамильтон! Нет, нет, невозможно!

Да ведь всего на прошлой неделе, когда они возвращались в потемках с Дальних холмов, он почти решился: «Скарлетт, мне нужно сказать тебе что-то важное, но я не знаю как». Она скромно потупила глаза, а сердце заколотилось от дикой радости: вот он, счастливый миг! Но Эшли сказал: «Не теперь.

Мы почти дома, времени нет. О, Скарлетт, ну что я за трус!» – и, дав шпоры, погнал лошадь наверх, к «Таре».

Скарлетт тогда чуть не умерла от счастья, но сейчас, сидя на пеньке, покрутила в уме эти слова и внезапно увидела в них совсем иной, пугающий смысл. А что, если он собирался сообщить ей о своей помолвке?

О, хоть бы папа поскорей приехал! Она не выдержит больше ни минуты в таком подвешенном состоянии. Скарлетт опять вгляделась нетерпеливо в петли дороги и в который раз была разочарована.

Солнце уже ушло за горизонт, багровый край неба стал ярко-розовым, а наверху, над головой пронзительная лазурь истончалась и проступали оттенки голубовато-зеленого, похожего на яйцо реполова. Несказанный покой предвечерних сумерек опускался на округу. Из низин наползала дымка тумана; свежие борозды и лента дороги утрачивали свое завораживающее кровавое свечение, стало ясно – это обычная бурая земля. Через дорогу, на выгоне, мирно стояли, подняв морды над жердями ограды, коровы, лошади и мулы; они ждали, когда их проводят в стойла и зададут вечернюю порцию корма.

Им не нравилась темная тень густых кустов у ручья, они поводили ушами в сторону Скарлетт, чувствуя присутствие человека и словно бы надеясь на него.

Высокие сосны речной долины, совсем недавно еще такие приветливо-зеленые в солнечном сиянии, казались теперь, в неверном свете сумерек, черными великанами, стоящими непроницаемой шеренгой на страже желтых вод. На холме за рекой белые трубы дома Уилксов постепенно терялись среди могучих дубов, и только отдаленные точки огней, зажженных к ужину, показывали, что там есть жилье.

Скарлетт сидела, окутанная живительными запахами свежей земли и всяческой весенней буйной поросли, совершенно нечувствительная к подобным чудесам. Весна, закат, молодые побеги – что в них особенного? Таких красот она не замечала. Это ведь естественно – как воздух, как вода. Другое дело женские лица, лошади, шелковые платья.