Унесенные ветром. Том 1

Под нежной, женственной оболочкой в ней скрывалась сталь, внушавшая благоговейный трепет всем домашним – и Джералду не меньше, чем девчонкам, хотя он скорее бы умер, чем признался в этом.

Порой, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать на ночь свою рослую маму, Скарлетт смотрела на этот нежный рот с коротенькой, почти прозрачной верхней губкой и думала, как легко, слишком легко его ранить. Наверное, никогда эти губы не гримасничали в глупом девчоночьем хихиканье и не шептали долгими вечерами секретов на ушко лучшей подруге.

Нет, ну что за ерунда приходит в голову! Мама всегда была и будет в точности как сейчас – свет неприступный, оплот доброты, источник мудрости, единственный человек, который знает ответы на все вопросы.

Но Скарлетт ошибалась. Когда-то, давным-давно, Эллен Робийяр из Саванны умела хихикать и заливаться смехом – столь же беспричинно и необъяснимо, как любая пятнадцатилетняя девчушка в этом прелестном приморском городе. И долгими вечерами шепталась с подругами, обмениваясь секретами и открывая свои тайны – все, кроме одной.

Это было в тот год, когда Джералд О’Хара, будучи на двадцать восемь лет старше Эллен, вошел в ее жизнь. В тот же год, когда юный и черноглазый ее кузен, Филипп Робийяр, ушел из нее. Потому что, покидая Саванну навсегда, этот повеса с бьющим наповал взглядом и дикими замашками, этот самый Филипп забрал с собой все цветение, весь свет души Эллен и оставил кривоногому маленькому ирландцу, который на ней женился, одну только оболочку – красивую и нежную.

Однако и этого было достаточно Джералду, ошеломленному невероятной удачей – как же, ведь он и правда заполучил Эллен в жены! А если что-то и ушло из нее, то он не страдал от потери. Ведь он был человек смекалистый, он знал, что должно было свершиться не иначе как чудо, чтобы он, ирландец, без корней в Америке, без крепких связей в обществе, и вдруг бы завоевал дочь одного из самых богатых и знатных семейств на всем Атлантическом побережье.

У нее вон какая родословная, а он никто, он сам всего добился, сам себя сделал.

Джералд приехал в Америку, когда ему шел двадцать второй год. Приехал он в спешном порядке, как многие настоящие ирландцы и до и после него, приехал в чем был, с двумя шиллингами в кармане, оставшимися от платы за проезд, при этом голова его стоила довольно дорого – гораздо дороже, по его убеждению, чем совершенное им злодеяние.