Унесенные ветром. Том 2

Вот он, момент! Несомненно, святые и ангелы наблюдали за ней, чтобы подарить такой, поистине Небом посланный случай. Она изобразила крайнее изумление, потом смущение, открыла уже рот, как бы намереваясь выпалить что-то, замерла на миг и захлопнула рот, клацнув зубами.

– Не хотите же вы мне сказать, будто не знали, что нынешней весной я стану вашим родственником? – произнес он с нервическим смешком. Потом заглянул ей в глаза, быстро наполнявшиеся слезами, и встревожился: – В чем дело? Мисс Сьюлен, надеюсь, здорова?

– О да, да!

– И все же что-то не так.

Вы должны мне сказать.

– Не могу! Я же не знала! Я уверена была, что она вам написала! Ох, как нехорошо получилось!

– Да что такое, мисс Скарлетт?

– Ой, Фрэнк, я не хотела, я проговорилась нечаянно, но я же думала, вы знаете! Она обязана была написать вам…

– О чем? О чем она должна была написать мне?

Его трясло.

– Так поступить – и с кем? С таким прекрасным человеком, как вы!

– Что она натворила?

– Значит, она вам не написала? О, я догадываюсь, она устыдилась сообщать вам.

И ей есть чего стыдиться! И мне тоже – иметь такую гадкую сестру!

Теперь Фрэнк боялся даже спрашивать. Он сидел, посерев лицом, уставив в нее недвижный взгляд; вожжи вяло свисали у него из рук.

– Она выходит замуж за Тони Фонтейна, в будущем месяце. Мне так жаль, Фрэнк! Жаль, что мне выпало сообщить вам. Она просто устала от ожидания и боялась остаться старой девой.

Когда Фрэнк помогал Скарлетт выйти из кабриолета, Мамми стояла на парадном крыльце. Судя по всему, она уже давно стояла там – тюрбан ее пропитался водой, и старая шаль, тоже мокрая, плотно облепила мощные телеса. Морщинистое черное лицо дышало гневом и мрачными предчувствиями. Губа выпятилась вперед самым невероятным образом – на памяти Скарлетт такого не случалось. Мамми жадно впилась глазами в фигуру Фрэнка, но, когда поняла, кто это, лицо ее переменилось, отразив удовольствие, некоторое замешательство и что-то похожее на сознание вины.

Она заколыхалась навстречу Фрэнку, радостно его приветствуя и широко улыбаясь; она даже присела, изображая книксен, когда он пожимал ей руку.

– До чего же я люблю, когда люди в доме! Как поживаете, мистер Кеннеди? По мне так вы прямо раскрасавец, и дела, видать, лучше не бывает. Знать бы мне, что мисс Скарлетт с вами, то и не волновалась бы так.