Среди «призраков»

Он мог бы рассказать ей про вентиляционные отдушины. Разве станет кто запрещать смотреть сквозь них на улицу? Но что-то его останавливало. А ну как и это отберут?

Мама сообщит папе, а тот решит: «Нет-нет, слишком рискованно. Запрещаю». Люк этого не вынесет. И он промолчал.

Мать взъерошила ему волосы.

– Ты у нас боец, – подбодрила его она. – Справишься с любыми трудностями.

Он прижался к материнской руке, мать обняла его за плечи и крепко притянула к себе. На мгновение Люк почувствовал угрызения совести за скрытность, но быстро успокоился – его любили и утешали.

Потом, больше для себя, чем для него, мать добавила:

– А могло бы быть и хуже.

Это заявление шло вразрез с утешениями. Неизвестно почему он вдруг принял его за предупреждение, что дальше будет ещё хуже, и крепче прижался к матери в надежде, что ошибается.

4

Через несколько дней, спустившись к завтраку, Люк понял, что мать имела в виду. Как обычно, чуть приоткрыл дверь и в щёлочку заглянул на кухню. Утром, перед завтраком, к ним заходили крайне редко, и всякий раз мать посылала Мэтью или Марка наверх, чтобы его предупредить.

Но он на всякий случай всё равно всегда проверял. Сегодня отец, Мэтью и Марк сидели за столом, а мать, судя по шкворчанию жарящегося бекона, стояла у плиты.

– Жалюзи закрыли? – тихо спросил он.

Дверь на лестницу распахнулась, и Люк хотел было войти в кухню, но мать его удержала, протянув тарелку с яичницей и беконом.

– Люк, солнышко, сядь на нижнюю ступеньку и поешь здесь, ладно?

– Что? – спросил он.

Мать умоляюще оглянулась.

– Папа считает… тебе небезопасно появляться на кухне. Ты можешь по-прежнему есть с нами, разговаривать и всё такое, но… сиди здесь.

Она махнула на лестницу за его спиной.

– Но ведь жалюзи закрыты… – начал было он.

– Вчера меня подозвал рабочий и спросил: «Слышь, дядя, у тебя в доме кондиционер, что ли?» – не поворачивая головы и не глядя на Люка, сообщил из-за стола отец. – Окна-то у нас закрыты, жалюзи опущены, а на улице жара.

Вот им и подозрительно. Так что, прости, на лестнице будет надёжнее.

Тут он повернулся и мельком взглянул на Люка, всего лишь раз. Люк не подал виду, что расстроился.

– А ты что ответил? – спросил Мэтью, словно рабочий спрашивал из чистого любопытства.

– Сказал, конечно, какой, мол, кондиционер. От сельского труда ещё никто миллионов не огребает.

И отхлебнул кофе.

– Люк, понял? – спросила мать.

– Да, – пробормотал он.