Среди «призраков»

Правда, они вечно жаловались, ныли:

– Боже, нам же ещё уроки делать!

Или:

– И кто только придумал это правописание?

Зато рассказывали про игры на переменках, про друзей, которые в обед делились конфетами или одалживали перочинные ножики.

Но Люк не взрослел, как старшие братья.

В тот день, когда ему исполнилось шесть, мама испекла необыкновенный торт с малиновым джемом, капельками стекающим по бокам. Вечером за ужином она водрузила на торт шесть свечек, поставила его перед Люком и шепнула:

– Загадай желание.

Он уставился на кольцо, гордо рассматривая свечи, замкнувшие круг на торте, и вдруг припомнил другой торт, другое колечко из шести свечек – в день рождения Марка. А вспомнилось ему это, потому что, несмотря на торт, Марк капризничал:

– Я хочу-у праздник и гостей! Вот к Роберту Джо в день рождения приходили в гости трое друзей.

– Ш-ш-ш, – прошептала тогда мама и показала глазами на Люка, будто на что-то намекала, но он ничего не понял.

Поражённый воспоминанием, Люк шумно вздохнул.

Две свечки тут же мигнули, и одна из них погасла. Мэтью с Марком засмеялись.

– Желание отменяется, – сообщил Марк. – Эх ты, малявка. Даже свечки задуть не можешь.

Люк чуть не расплакался. Впопыхах он даже желание забыл загадать, а если бы не удивился, то задул бы все шесть свечек. Запросто. А потом получил бы… Он даже не знал, что выбрать. Прокатиться в город? Или поиграть в том дворе, перед домом? Или пойти в школу?

Вместо этого возникло нелепое, совершенно неправдоподобное воспоминание.

Наверняка это был седьмой или даже восьмой день рождения Марка. Ну не мог Марк дружить с Робертом Джо в шестилетнем возрасте, ведь тогда бы он прятался, как Люк.

Целых три дня эта мысль не давала Люку покоя. Он хвостом ходил за матерью, пока та развешивала на верёвке бельё, варила на зиму компот и варенье из земляники, драила в ванной пол.

«Сколько мне должно быть лет, чтобы я мог выходить на люди?» – порывался спросить он, но каждый раз его что-то останавливало.

Наконец на четвертый день, после того как отец, Мэтью и Марк, позавтракав, встали из-за стола и направились в сарай, Люк, пригнувшись, сел у кухонного окна, выглядывать в которое ему не разрешалось, ведь проезжающие могли мельком заметить его лицо.

Он склонил голову набок и приподнялся так, что левый глаз оказался чуть выше подоконника. Так ему было видно Мэтью и Марка, которые бегали на солнце, а высокие голенища сапог из свиной кожи хлопали им по коленкам.