Неопалимая

Не могла представить, что она станет монахиней, и не менее трудно мне было вообразить ее в качестве сестры-мирянки, несущей на себе бесконечное бремя монастырской стирки, готовки, садоводства и ремонта. Но если бы она не справилась, то ей остались бы лишь эти два варианта. Госпожа даровала ей Зрение, а это означало жизнь, посвященную служению. Никто из нас не смог бы выжить без защиты монастырских ворот, благовоний и освященных кинжалов, предоставляемых нам Кругом. Риск одержимости был слишком велик.

Сестра Айрис стояла ко мне спиной. Когда отчаянный взгляд Маргариты сместился в мою сторону, я подняла руку ко лбу, имитируя проверку температуры. Ее глаза расширились.

– Лихорадочным! – воскликнула она.

Губы сестры Айрис поджались. Она бросила на меня подозрительный взгляд.

– А к какому Порядку принадлежат Лихорадочные, Артемизия?

– Третий Порядок, – послушно по памяти повторила я. – Порядок душ, погибших от болезней и чумы.

На это последовал отрывистый кивок, и сестра Айрис перешла к опросу других послушниц.

Я слушала с пристрастным вниманием, пока те описывали причины смерти: заражение, голод, дизентерия, случай утопления. Ни один из предоставленных нам трупов не погиб насильственной смертью; эти души могли превратиться в духов Четвертого Порядка, и их сразу же перемещали в часовню.

Трудно представить себе время, когда духи Четвертого Порядка были не самой большой угрозой в Лораэле. Но духи Пятого Порядка были в разы опаснее.

Во время Войны Мучеников семь Восставших пронеслись над страной подобно урагану, делая безжизненными целые города. Смертельная жатва не оставляла шанса ничему живому. В скриптории висел гобелен, изображавший святую Евгению, стоящую перед связанным ею Восставшим, ее доспехи сверкали на солнце, а белый конь встал на дыбы. Картина была настолько старой и выцветшей, что Восставший выглядел словно неясное облако, поднимающееся над холмом, края которого были выделены истертой серебряной нитью.

Я все еще ощущала его голод, ярость и отчаяние от того, что он связан. Мне казалось, что если внимательно прислушаюсь к тишине, что зияла под будничной суетой монастыря, то смогу почувствовать, как он гноится во тьме своего заточения.

– Есть еще вопросы?

Голос сестры Айрис вернул меня к реальности. Нас собирались отпустить. Когда все остальные в предвкушении потянулись к двери, уже начиная шептаться между собой, раздался мой вопрос.