Неопалимая

Яростный жадно взглянул в сторону алтаря. В мгновение ока он скрылся из виду, пронесясь над нефом. Я помчалась за ним. Под моими ботинками хрустело разбитое стекло. В проходе бушевал ветер с дождем, разгоняя дым благовоний. Рухнувшую у алтаря матушку Кэтрин держала сестра Айрис, судорожно ощупывающая ее лицо.

– Мой реликварий, – прошипел Восставший.

Тот валялся на полу, никем не охраняемый. Именно к нему и устремился Яростный. Но сестры вокруг него не собирались сдаваться просто так. Одни уже лежали и залечивали оскверненные раны, в то время как другие, все еще держась на ногах, защищали тех от духов, наседающих со всех сторон.

Восставший не видел ничего из этого, я чувствовала – его внимание было приковано к реликварию, словно вокруг больше ничего не существовало. Мечущиеся эмоции и мысли духа заставили мои внутренности сжаться в плотный до тошноты комок. Реликвия святой Евгении была для него одновременно и древней, ненавистной тюрьмой, и единственной хрупкой защитой от забвения.

Я бросилась в бой. Меч сражал одного духа за другим, но их было слишком много. Я не могла настичь Яростного, что кружил теперь над алтарем и жадно присматривался к раненой девушке, лежащей на полу, ее каштановые волосы рассыпались по ковру. Маргарита. Ослабленная, она стала идеальной мишенью для одержимости.

– Как только Яростный овладеет этой девчонкой, он использует ее тело, чтобы уничтожить мою реликвию, – в бешенстве прорычал в моей голове Восставший.

Я срубила Лихорадочного, возникшего на пути.

– Тогда не дай ему шанса, – сквозь стиснутые зубы ответила я. – Выдави его из ее тела, как ты сделал это раньше.

Где-то поблизости закричала сестра, которую атаковали сразу несколько духов.

– Он будет сопротивляться. Мы потеряли преимущество неожиданности – на этот раз он запустит в нее свои когти.

Паника заскребла по моим ребрам. Я не могла отличить нарастающее отчаяние Восставшего от своего собственного.

– Дай мне больше контроля, монашка. Дай мне покончить с этим.

Краем глаза я увидела, как София замахивается на парящего духа своим подсвечником. Металл не был освящен и не возымел никакого эффекта, кроме того, что привлек его внимание. Дух оказался Замерзшим, с его заиндевевшего лица, словно борода, свисали сосульки.

Я не была уверена, что снова смогу усмирить Восставшего, если высвобожу его. Но у меня не оставалось времени. И выбора.