Уругуру

Всю Африку объехал, а в Неаполе так и не бывал никогда, стыдно сказать, – рассмеялся итальянец. – Откуда вы так хорошо говорите по-итальянски?

– Не очень хорошо, – скромно, но вполне корректно ответил я. – Вы говорите, что это не божества?

– Нет, это теллемы, – с удовольствием повторил незнакомое мне слово итальянец. – Теллемы – маленькие летающие люди. Не слышали никогда?

Мы с марокканцем переглянулись, уловив в циничных взглядах друг друга недоверие к любого рода летающим людям, маленьким или большим.

– Ничего не знаю о теллемах, – сообщил нам обоим продавец.

Итальянец продолжал улыбаться, теперь уже оставшись в гордом одиночестве.

– Пятьдесят дирхемов? – простонал я, одновременно доставая бумажник. – Это невозможно. За пятьдесят дирхемов я куплю у тебя тут полмагазина. Да и о каких столетиях идет речь? Ей на вид не больше года, ещё и не обсохла. Давай сойдёмся на десяти дирхемах и таким образом останемся добрыми друзьями.

– Что ты, такая вещь, – вкрадчивым голосом проговорил марокканец, любовно проводя рукой по всем восьми человечкам. – Четыреста лет… Теллемы, летающие люди… Двадцать пять.

Я выдал ему двадцатку. Итальянец с большим интересом и даже радостью в глазах следил за нашим торгом и за тем, как восемь фигурок на дощечке упаковываются в газету и отправляются ко мне в сумку. Его реакция показалась мне неадекватной. Я даже подумал, что долгие странствия по Чёрному континенту не слишком благоприятно отразились на его психическом состоянии.

Неожиданно он посмотрел на меня совершенно серьёзно и показал на мою сумку:

– Знаете, я уже некоторое время занимаюсь теллемами. Поверьте, это одна из самых загадочных тайн Африки.

Я посмотрел на часы. Ну в самом деле, что такого, если я потрачу двадцать минут на этого чудака? Заодно выясню, в чём состоит одна из самых таинственных загадок всей Африки, а то и, глядишь, разгадаю её с ходу.

– По паре пива? – сухо осведомился я.

– Отлично придумано.

Я купил ему какого-то местного пива, а себе взял свежего апельсинового сока, который продаётся на главной площади Марракеша в ста двадцати двух киосках, каждый из которых имеет свой порядковый номер. Мы пристроились в ближайшей харчевне наподобие шатра, в которой и без нас стоял дым коромыслом. Здесь без передыха жарились бараньи мозги, которые ловкие берберы извлекали руками из голов мёртвых животных прямо у нас глазах.