Уругуру

В пустынях к югу от плато по соседству с догонами кочуют скотоводы фульбе, которых объединяет с догонами лишь история взаимных завоеваний, постоянных конфликтов и упорного непонимания, обусловленного различием религий, языка и культуры.

Догоны в своём большинстве земледельцы – на узкой полоске земли, орошаемой ручьями и водопадами, сходящими с плато, они выращивают просо, рис и лук. В сухой сезон земля застывает и по твёрдости не уступает каменным полям плато, и большинство огородов и пашен превращаются в пастбища для фульбе.

Только обильное орошение позволяет догонам получать урожай лука в зимние месяцы. Зато летом и осенью, в сезон дождей, подножие плато накрывают бурлящие потоки воды, вслед за которыми на поля устремляются потоки местных жителей, сеющих просо. На это время кочевники фульбе уходят в пустыню, освобождая пахотные земли от своих тощих стад.

Но самое интересное в Стране догонов – это их загадочная история и удивительная, уникальная культура. Согласно традиции и мифам самих догонов, их предки жили когда-то к северу от реки Нигер, но потом они были изгнаны со своих земель и ушли на юг, к плато.

И вот здесь и началось самое интересное, потому что на краю обрыва, где решили поселиться догоны, уже существовала и активно развивалась своеобразная культура таинственных людей, которых в догонских мифах принято называть теллемами.

– Банальная история, – пожал я плечами, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца и наблюдая вечернее пробуждение города Марракеш.

 – Легенда о народе-предшественнике, от которого не осталось никаких следов, кроме мифологии, поэтому происхождение выявить невозможно.

– Да нет, не такая уж она банальная, – улыбнулся в ответ на мой скепсис Чезаре. – Всё дело в том, что теллемы были не совсем обычными людьми. Они умели летать.

– В каком смысле?

– В прямом. – Итальянец принялся лихорадочно рыться в своём рюкзаке, прямоугольной глыбой возвышавшемся над нашим столиком, и вытащил несколько небольших фотографий, сделанных «полароидом».

– Как, по-твоему, были построены эти дома? – медленно, с расстановкой произнёс Чезаре, указывая мне на снимок.

На фотографии была изображена высокая стена плато, снятая снизу вверх, а потому показавшаяся мне зловеще нависающей над фотографом. Стена обрыва была абсолютно вертикальной и ровной, без единой зазубрины, пересечённая лишь многовековыми горизонтальными красно-коричневыми слоями песчаника.