Уругуру

Как только разберусь с делами в Москве, поеду! Не из скуки и не ради поиска острых ощущений. Нет, я должен доказать самому себе, что никакой мистики не существует; что мир рационален, чудес не бывает, а есть только ещё одна загадка науки, раскрыть которую – очередная задача для моего интеллекта, не более.

Причина моего смутного беспокойства стала мне ясна лишь в Шереметьеве. Всё последнее время я по нескольку раз в день набирал на всякий случай номер Чезаре Пагано, и мы общались на скорую руку.

И вдруг его телефон ответил длинными гудками. Сердце у меня ухнуло. Я не знал, с какой стати, но мне пришлось остановиться и, замерев, слушать эти бесконечно долгие гудки, прежде чем мне ответил по-французски чей-то резкий голос:

– Слушаю вас.

– С кем я говорю? – выпалил я, предчувствуя худшее.

– Меня зовут Огюст Морисмо, я вице-консул Франции в Бамако. С кем имею честь?

Я назвал себя.

– Мне нужно поговорить с Чезаре Пагано. Это ведь его телефонный номер?

– Да, его.

Но с господином Пагано вы уже не поговорите. Господин Пагано был найден вчера на рассвете мёртвым.

Приключение 4. Бегство в иной мир

? Жена меня не поняла;

? Мои планы;

? Меня считают ненормальным;

? Сборы и приготовления;

? Мы собираем экспедицию;

? Профессор Оливье Лабесс;

? Его многочисленные друзья;

? Профессор Жан-Мари Брезе;

? Отправление в путь;

? Привет с того света;

? Уругуру.

– Ты что, с ума сошёл? – Юля даже отложила половник, и в её светлых глазах заиграли недобрые искорки.

Я только что объявил ей, что на «Омегу» и свою зарплату мне плевать, что я беру двухмесячный отпуск, чтобы отправиться в Страну догонов. А она, Юля, остаётся в Москве.

После смерти Чезаре я немедленно связался с Амани, и больше всего меня поразило в разговоре с ней то, что она совершенно не удивилась его гибели. Как будто ждала её с самого начала.

– Да-да… Вот видите.

Я ведь говорила…

На мой вопрос, что она теперь намерена делать, она ответить не смогла. И с беспокойством задала тот же вопрос мне самому. А я как раз был вполне уверен в своих планах. Оставить эту историю в прошлом, пожать плечами и продолжать жить своей растительной жизнью, так и не узнав, какой страшной смертью погиб мой приятель Чезаре, не было никакой возможности. Я твёрдо решил ехать в Мали.

Юля, конечно, ничего не поняла.