Новая жизнь под старым именем

Да-да! Это может показаться странным, но именно благодарность к каждой из своих жизней в отдельности – той, безвозвратно ушедшей, и той, которую она творила в своём воображении, – позволяла ей наслаждаться каждым вздохом и каждой секундой своего настоящего существования. Даже те тягостные минуты постоянного ожидания свершения чего-то нового, в котором она провела большую часть своего прошлого, она научилась любить и быть благодарной им за то, что смогла их прочувствовать тогда. Если бы не они, ей, пожалуй, не пришло бы в голову что-то менять.

«Ах, как же я счастлива, счастлива бесконечно! Как же я раньше этого не понимала? Почему раньше не осознавала, насколько я была счастлива всё это время?»

Ей вдруг захотелось разбежаться и закричать что есть силы: «Э-ге-гей!» – а потом резко остановиться и, кружась на месте, долго смеяться своей собственной шалости. И она с радостью воплотила эту затею в жизнь. С недавнего времени она часто воплощала в жизнь все свои затеи, первой из которых было желание навсегда избавиться от негативных мыслей.

И она блестяще справилась с этим!

Разгорячённая, с лихорадочно блестящими глазами, она сбежала с обочины на расстилающийся далеко вдаль травяной ковёр и закружилась, широко раскинув руки и запрокинув голову. Почувствовав лёгкое головокружение, она остановилась, закрыла глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и вдруг отчётливо услышала стрекотание. Пока её сознание было занято своими мыслями, до неё не доносились звуки извне, она была полностью погружена во внутреннее созерцание.

Теперь же окружающий её внешний мир радушно встречал свою гостью, простирая к ней свои объятья, будто невидимый оркестр слагал в её честь гимн Радости и Счастья.

Она не могла сказать точно, сколько времени длилось это музыкальное блаженство, ей казалось, что время перестало отсчитывать привычные для неё часы и минуты. Но постепенно звуки музыки невидимого оркестра стали утихать.

Таинственные музыканты (в реальной жизни бывшие обычными кузнечиками) взяли в унисон последнюю высокую ноту, и в природе наступила звенящая тишина. Очнувшись от приятных воспоминаний и вслушиваясь в завораживающие звуки затихающей природы, она поймала себя на мысли, что тишина никогда не бывает по-настоящему тихой. Вернее, та никогда не бывает тихой в значении «глухой», меняется лишь тональность непрерывно слагающейся мелодии.