Новая жизнь под старым именем

Но более всего его сбивал с толку тот факт, что он мог заниматься чем угодно вдали от неё и совсем не ощущать себя несчастным или потерянным, как это нередко бывает у влюблённых, когда те долго не имеют возможности видеть предмет своего обожания. К тому же, и при этом довольно часто, у него возникало ощущение того, что она как будто бы мысленно поддерживает его душевный баланс, и осознание этого наполняло его душу умиротворением. Он никак не мог объяснить себе, откуда берётся это ощущение, но тем не менее чувствовал эту душевную близость.

Однако страсти к ней он всё-таки не испытывал – что угодно: восхищение, уважение, восторг, родство душ, но – не страсть. И эта загадка не давала ему покоя.

* * *

После ужина она опять вышла на террасу, держа в руках чашку ароматного зелёного чая. С тех пор как она проводила его до машины, прошло без малого два часа. За это время реальность уже успела принять новые очертания: прямо перед ней, в последних отблесках угасающего небосвода, томно раскинулись перистые облака, запутавшись кое-где, подобно паутине, в ветвях деревьев, окружающих сад её нового дома.

Лёгкий ветерок заботливо перешёптывался с листвой, мерно раскачиваясь на верхушках крон, за которыми робко прятался молодой, ещё неокрепший месяц.

Постепенно звуки тишины, нежно обволакивающие и усыпляющие сознание, погрузили её в лёгкий ментальный транс. В такие моменты она становилась похожа на древнюю фарфоровую статуэтку: небрежно прижатое к спинке кресла стройное тело с матово-белой кожей, в сумерках казавшейся бледной и оттого немного светящейся, слегка откинутая назад голова с тёмными, мягко струящимися по плечам волосами и отрешённое, тронутое блаженной улыбкой лицо с правильными, утончённо-резкими и изысканно-аристократическими чертами лица.

Некоторое время она сидела неподвижно, пытаясь настроить ход своих мыслей в нужном ей направлении. И это было очень увлекательное, по её мнению, занятие.

Каждый раз она примеряла на себя при этом разные образы: то она представлялась себе женщиной-часовщиком, отлаживающей хрупкий механизм наручных часов, то женщиной-художником, работающей с разноцветной мозаикой технически сложного полотна. Сегодня она представила себя женщиной-музыкантом, настраивающей свой инструмент перед выступлением. Скорее всего, этот образ был навеян вечерней прогулкой.