Мелодия Бесконечности. Книга вторая: «Симфония чувств». Том первый

Сквозь громкую музыку и шумные голоса посетителей бара до слуха азиатки доносились обрывки фраз их разговора, из которых стало понятно, что убийство её отца и беременной матери было заказано ни кем иным, как человеком, которого она считала после смерти родителей самым родным, что ему осточертело играть роль любящего дядюшки для отбившейся от рук племянницы, чудом избежавшей гибели вместе с семьёй. Тогда девушка узнала и второй голос, что хохотал над трупами её родных, после того как хладнокровно зарубил их.

Мей повернула голову и беспомощно посмотрела на Марка.

– Как такое возможно, что он сейчас сидит тут, когда должен быть в Сингапуре? Зачем он здесь? Я. Ни куда. С ним. Не поеду… – девушка до боли сжала руку парня. – Марк, уведи меня, пожалуйста, отсюда, пока нас не заметили – мне нечем дышать, – ледяным голосом произнесла она, и рука её, что сжимала ладонь юноши, также была холодна, как лед. – Я знаю этих людей, хоть лучше бы мне их никогда не знать. Я не хочу этого видеть… Я никогда больше не хочу ничего видеть! Это слишком больно… И этим человеком я восхищалась с детства? До чего же умело он играл роль дорогого дяди…

Шок, боль и разочарование от предательства подавили в ней сейчас все остальные чувства.

Он смотрел на неё и не узнавал этого каменного выражения на девичьем лице. Срочно шепнув несколько слов бармену, они прошли черным ходом на безлюдную набережную.

Оказавшись на улице, Мей упала на колени и разразилась рыданиями.

Марк начал догадываться, что случилось, но даже не успел он приблизиться к ней, как с девушкой стало происходить нечто ненормальное: волосы стали длинны и черны, на ней было белое погребальное кимоно, запахнутое наоборот (правой полой на левую), ногти удлинились, превратившись в острые черные когти.

Лицо миниатюрной азиатки было так же мертвенно бледно, как и её белое кимоно, девичьи глаза были подведены красным макияжем гейши, как и губы Мей. Она истошно закричала, и от этого крика кровь стыла в жилах:

– Zettai ni yurusanai! (Никогда не прощу! яп.

) Убью!

– Майя, нет! – юноша попытался помочь ей подняться, но она точно не узнавала его, взмахом руки легко отбросив на мокрые камни.

– Бесполезно! Никому я не нужна! Никто не нужен мне! – Мей смотрела на него своими почерневшими глазами. – Ничтожные людишки, думающие только о себе! Жалкие Хомо Сапиенс-с-с! – прошипела она.

– Это не так! – он с трудом поднялся, вытирая кровь с лица.