Вокруг пальца

И я робко проследовала следом. Вопрос крутился на языке, а сердце щемило от того, что этого здоровенного, яркого грубияна я больше никогда не увижу…

Шикарный гостиничный номер в синих тонах больше был похож на квартиру: с маленькой кухонькой, объединённой со столовой, которая по зонам плавно переходила в гостиную. Была ещё одна дверь – в спальню. Я знаю, я тут всё проверяла перед тем, как он приехал. Но сейчас всё выглядело как-то иначе…

Джек взял со стола массивные часы и, надевая их на запястье, сказал:

– Да, согласен, тут ужасная конура!

Он, кажется, принял моё упавшее настроение за нечто другое.

 Хм…

– Поэтому к моему приезду подготовь варианты домов. Нужен двухэтажный, современный, квадратов двести-триста. Поблизости отсюда. Максимум минут пять-семь езды. Со двором и местом для парковки. Бассейн приветствуется.

Я вскинула на шефа поражённые глаза.

– Дом?

– Естественно! Я не привык жить у всех под носом.

– Значит, вы… вернётесь?

– Да ты, балерина, капитан-очевидность!

– Это хорошо, – только и смогла вымолвить я, тая от радости.

 – Это очень хорошо!

– О, – хмыкнул Джек, – а ты уже решила меня сбагрить?

– Диана, секретарь Абдурахмана, сказала… И почему только в один конец билет?

– Потому что когда все дела решу в Нью-Йорке, тогда и куплю обратный. Не люблю делать важные вещи, высунув язык. После отчёта перед советом директоров надо дать распоряжения по квартире, отправить в отпуск горничную и собрать вещи. Или ты хочешь, чтобы я обходился здесь парой летних брюк зимой? Я, что, идиот, как Наполеон?

– Значит, вы возвращаетесь надолго, – выдохнула счастливо я.

Мне хотелось его расцеловать – нет, не по-настоящему, а просто чмокнуть благодарно в свежевыбритую щеку, ведь это значило, что зарплату я ещё буду получать долго. – Раз зимой…

Джек расхохотался.

– Эй, а почему ты явилась без блокнота, балерина? Распоряжения будешь на лоб себе записывать?

– Ой, простите, я не знала… – растерялась я.

– В спальне возьми на тумбочке, – громыхнул он. – Ручка тоже имеется.

Я открыла дверь и вошла в комнату с большой двуспальной кроватью. Белые простыни были вздыблены, словно только что здесь пробушевал ураган. На полу стоял раскрытый чемодан с аккуратно сложенными вещами, а на белоснежной наволочке – два ярко-рыжих волоса. Я уставилась на них, чувствуя вскипающую злость в груди. Ах, он… И она… Кулаки сжались.

– Балерина! – рявкнул шеф.