#Война#Мир#Секс

Оставишь потом на ресепшене Лидочке, – он одарил голливудской улыбкой меня и модерн-консьержку – каждой по порции гламура и блеска искусственных зубов.

Девушка робко возразила:

– Так ведь не положено.

– Привыкайте, Лидочка, к нам, богатым, – сказал Стеблух и доверительно признался: – Мы те ещё наглые сволочи. Но Рита, она своя. Она с нами. Запомните это лицо!

Стеблух сунул мне в руки пластиковый ключ, проявив чудеса неслыханной доселе щедрости.

– Держи!

– Спасибо! – подмигнула ему я.

– С тебя блог.

То есть пост. Тьфу, лучше выпьем на досуге, есть что рассказать тебе, телезвезда!

Я покраснела, вспомнив о позорном ток-шоу, а он небрежно бросил:

– Никитос на последнем этаже, от лифта прямо по коридору, потом налево. Третья дверь, кажется. Не заблудишься, остальное заперто. Там они ещё не всё достроили.

– Окей.

* * *

Минуту спустя потрясающий лифт нёс меня наверх плавно, как цыплёнка в ладошке. Я расстегнула дублёнку и оттянула шарф. Всё было хорошо, только жарко.

Отделка коридора в этой части здания была завершена, стояли скамеечки на бордовых ножках, с бежевыми мягкими сиденьями, а вот вдалеке, в самом конце ещё видны были недоделки.

И свет не горел.

Я свернула налево, как сказал Стеблух, и тоже оказалась в серой полутьме. Странно, что они снимают здесь… Хотя, может, важен сам процесс? Ведь наверняка съёмки застройщик заказывал. Возможно, хотел запечатлеть крутость кирпичной кладки или инженерных приспособлений?

Я отсчитала третью дверь, толкнула её и вошла.

В бетонной коробке с пятиметровыми потолками никого не было. В смысле ни намёка на съёмки, осветительную аппаратуру, суету и студийный народ.

У огромного панорамного окна, идущего от самого пола почти до потолка стоял спиной ко мне мужчина в пиджаке и джинсах. Он смотрел на Москву. Мне бросились в глаза рыжие стильные латки на локтях и такого же цвета ботинки. С синим хорошо смотрелось.

– Извините, а съёмки не здесь проходят? Я, наверное, ошиблась? – спросила я широкоплечую спину и русый затылок.

Мужчина обернулся. И я забыла, куда пришла и зачем. Подумалось только о носках разного цвета с нерелевантным рисунком, а бёдра непроизвольно сжались.

Это был Иван Красницкий.

Глава 10

Иван

Я промариновал Боброва до вечера. Когда проходил мимо него по приёмной, делал вид, что не вижу, но отмечал: красный, зелёный, побледнел, покрылся багровыми пятнами. Просто не метросексуал с наметившимся пивным брюшком, а времена года в одном лице.