Кадры сгоревшей пленки. Бессвязный набор текстов

А мы не баре, мы тут цепляемся друг за друга под очередной метлой. Чтобы хотя бы с любимыми по разным углам не разнесло.

Метет-метет по всей земле. Ударник хренов.

Алия: кадры сгоревшей пленки

Все пишут про алию[3 - Алия (иврит) – буквально: «подъем» – репатриация евреев диаспоры в Израиль.]. Как ехали-уезжали-приезжали. Мне даже завидно. Я про этот период жизни связный рассказ составить не в состоянии. Память не сохранила: нервная система самозащищается. Обрывки одни… Словно снимали «на кино».

А пленка-то и погорела. И вот среди пепла попадаются случайные негорелые кадрики, из которых ничего целого сложить уже нельзя… И я брожу среди них, как старый Адсон по холодному пожарищу Библиотеки[4 - Отсылка к роману Умберто Эко «Имя розы»], по пожарищу молодости нашей…

…Было мне тогда двадцать четыре года, пусть тот, кто скажет, что это не молодость, первый бросит в меня камень. Мужу моему первому, Даньке, вот-вот должно было исполниться тридцать, Гуньке в день нашего приезда в Москву стало семь месяцев от роду.

…В Москву потому, что улетали мы из Москвы. Кажется, пулковская таможня считалась слишком зловещей. А может, по каким-то другим причинам. Не помню я. Я вообще прощания с Питером не помню. Стишок об этом остался в тетрадке, больше ничего:

…Рядом с сердцем моим спит

Онемевший в снегах град.

Торопи меня, торопи.

Нам пора давно, нам пора.

Осторожно прикрой дверь,

Покидая седой мир.

Говорят же: семь раз отмерь.

Говорю я: семь раз пойми.

Этот град, умерший на вид,

Калачом свернувшись в груди,

Рядом с сердцем моим спит.

Тише, сердце: не разбуди.

…Это было в снежном январе девяностого. Мама перешила мою старую шубу в конверт для Гуньки. Одна из дорожных сумок разорвалась в такси по шву на всю длину… Мама зашивала дыру в аэропорту. Это ее отвлекло и она не плакала. У родителей сохранялась идея, что мы расстаемся чуть ли не навсегда.

…Мы летели «Малевом»[5 - Флагманская авиакомпания Венгрии с 1956 по 2012 годы.]. В первом самолете было очень трудно с Гуней: она ела на взлете и какала на посадке. Было невероятно тесно, никаких люлек, все на руках, включая ребенка и девять сумок ручной клади. Мы с трудом отбили эти сумки от багажа. В них было креслице, игрушки, детская еда и сменные штаны с пеленками. О памперсах мы тогда только слышали.