Опасно быть студентом

Столешница стола больно впечатала в спину удерживаемую парнем ладонь, но это пустяки по сравнению с тем, что будет дальше. Еще в полете я запустила пальцы в светлые пряди на затылке парня и потянулась к нему. Остальное сделала инерция, почти вдавив Крысеныша в мои жадно раскрытые губы.

На заданиях я всегда целовалась с открытыми глазами, чтобы видеть реакцию жертвы, но еще никогда не испытывала столько злорадства, наблюдая за чьим-нибудь лицом.

Крысеныш никогда не был эмоционален, но в эти пару секунд на его некрасивом лице мелькнуло удивление, перешедшее в какую-то неконтролируемую радость, которая тут же сменилась злостью, едва тот понял, для чего я это сделала.

Выгнувшись, прижимаюсь к его обжигающе-горячей груди всем своим небольшим телом, ощутимо кусаю за невероятно мягкую податливую нижнюю губу и отчетливо ощущаю солоноватый привкус чужой крови.

Резко выдохнув, Хорст стремительно отстранился, с ненавистью глянул потемневшими глазами и отошел на два шага назад.

– Ну что же вы, Дитмар Хорст? – поднимаясь следом и садясь на стол, издевательски проговорила я, глядя на его окаменевшее лицо.

 – Только что били себя в грудь и говорили о том, что все мужчины в этой комнате должны быть сдержанны, ругали Шарги за его чувства к Эми, а теперь повалили куратора на стол и начали прилюдно целовать!

Лицо Крысеныша исказила гримаса ярости, на лбу ритмично заплясала вздувшаяся венка, а темные, почти черные от сдерживаемого гнева глаза ТАК многообещающе на меня посмотрели.

Спрыгнув со стола, поворачиваюсь к удивленным Темным:

– Господа, вы постоянно недооцениваете Светлых, и в особенности почему-то меня.

 – Я мгновенно преобразилась в холодную надменную леди, четко осознающую каждый свой вздох.

– Поверьте, жизнь отучила меня от беспечности еще в раннем детстве, поэтому даже в «весело проводить время» предпочитаю вкладывать несколько иной смысл. Я использовала Шарги, Эми и Нату точно так же, как секунду назад использовала Хорста. И в обоих случаях вы видели только то, что было нужно мне.

За моей спиной отчетливо послышался скрежет недовольных челюстей, после чего меня обожгло огненной волной негодующего взгляда.

С каким-то особым удовольствием оглянувшись на невероятно злого высокого амбала, дарю ему самую невинную улыбку, на которую только способна, и отворачиваюсь. Скрежет становится еще громче и еще недовольнее.

А не фиг было вести себя как надменный заср…

– Поясни, пожалуйста, – попросил руководитель группы.