Иридий. Про них шептался Космос

 – А мы с Рокси завтра женимся, – огорошивает он мамулика и вежливо улыбается: – Ну, не буду вам мешать.

Я обиженно смотрю в сторону быстро удаляющегося жениха. Предатель!

Взбешенная моим молчанием по поводу нападения и ошарашенная заявлением Бака, мама молчит пару секунд, явно обдумывая, что ей в таком случае сделать – отругать или пустить слезу умиления.

Как истинная женщина, не сумев выбрать между двумя равнозначными вариантами, мамулик останавливается сразу на двух.

Двадцать минут она ругает меня нехорошими словами, а после мне приходится слушать всхлипы и бесконечное: «Как же я рада за вас!»

В итоге разговор заканчивается уже глубоким вечером.

Бак уже давно лег в постель, но упрямо борется с накатывающим сном, ожидая, когда я приду.

– Как пообщались? – осторожно спрашивает он.

Сняв с себя колье из бриллиантов и стянув через голову платье, я бросаю все на пол и ложусь рядом с любимым мужчиной.

– Мама клятвенно обещала прилететь ближайшим рейсом к нам на Цереру, – радую я любимого.

– Где она сейчас? – тут же интересуется Бак.

– Судя по ее путаным рассказам, на Каппе, – тихо говорю я, любуясь чертами его лица.

Бак поворачивается на бок и прижимает меня к себе.

– Судя по ее финансовым возможностям, купить билет она сможет только на тихоходный крейсер класса джи, поэтому когда она переступит порог этого дома, у нее уже будет внук, – смеется он, поглаживая меня по голой спине.

Я замираю от неожиданной мысли. Внук?

Церера была одной из самых густонаселенных планет человеческой колонии, поэтому еще три века назад власти выдали запрет на всех детей, рожденных вне брака. Каждой девушке в возрасте двенадцати лет вживлялся особый чип, который препятствовал зачатию, но при оформлении официального союза чип удалялся за ненадобностью.

– Бак, – я осторожно касаюсь его щеки и глажу кончиками пальцев проступившую щетину. – С детьми придется подождать…

Он шумно вздыхает и прижимает меня к себе.

– Окс, у тебя паранойя, – горячо шепчет он в надежде разубедить меня. – Прошло столько лет. У тебя другая внешность, другое имя… Расслабься, они больше не ищут тебя.

– Еще один год, Бак, – категорично говорю я. – Мы подождем, пока мне не исполнится двадцать пять.

Бак недовольно сверкает глазами и целует меня в шею.

– Ну, хотя бы завтра оформимся, – со вздохом облегчения произносит он.