Рыжая и кактус возмездия

С подчеркнутым интересом разглядываю короткий ежик, хмурую складку на переносице, тяжелую нижнюю челюсть упрямца.

О, Предки! На кой вы дали ему такую мощную шею и невероятно широкие плечи? Это же не спина, а настоящий щит от неприятностей. От стремянки – так точно!

– Габриэль, – внезапно представился мужчина, нависая сверху.

– Фелисити.

Ну, вот и познакомились.

Лежим дальше.

Осознаем случившееся.

Пялимся.

– А вы вставать собираетесь? – робко уточнила я, елозя под могучим телом.

– Думаю, в альтернативной версии Вселенной я уже поднялся, помог вам отряхнуть платье, и мы посмеялись над случившимся.

– А в этой?

– А в этой… – мужчина запнулся, имитируя задумчивость, и убил своей откровенностью: – Я подумываю о том, чтобы встать, задрать ваше платье и… Насчет посмеяться – точно нет, но гарантирую: нам будет хорошо.

Я округлила глаза.

Я открыла рот.

Я возмущенно выпалила:

– Вокруг же книги!

Предки! Да что я несу?! При чем тут вообще книги? Когда это книги были аргументом для сексуально озабоченных психов?

– Клянусь, что в процессе не пострадает ни один переплет, – хрипло заверил мужчина и начал коварно склоняться к моему лицу.

Взвизгнув, я уперлась в широкую грудь ладонями, но проще остановить взглядом работающий пресс, чем притормозить этого Габриэля. Задрыгала коленями, в надежде попасть по самому ценному, но мужчина очень осторожно переместился и прижал мои ноги к полу.

И тогда я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы оглушить мерзавца воплем разгневанной сирены, но органы чувств внезапно вспомнили, что нос собирался и совсем забыл сделать кое-что крайне важное.

– АПЧХИ! – отважно чихнула я.

Лежим, как и лежали.

Осознаем случившееся.

Пялимся.

Точнее, пялюсь я одна, а обчиханный (и, высока вероятность, малость оплеванный) Габриэль навис сверху с закрытыми глазами и мелко трясется.

Псих! Как есть псих!

Или припадочный?

Вон и приступ, кажись, начался.

Но радует другое: мой грозный чих напрочь убил мужское либидо и энергично прибил лопатой землю на свежей могилке плотских мыслишек.

Пустячок, а приятно.

– Простите, Фелисити. Я очень неудачно пошутил, – с трудом сдерживая смех, пошел на попятную Габриэль и кивком указал на свою руку, которой упирался в пол. – Браслет моих часов запутался в ваших волосах, и я боюсь пошевелиться.

– Ааа… – облегченно протянула я, в то же время испытывая непонятное разочарование.

Вот вообще непонятное. Честно.