Печать Карателя

Ведь если человеческая личность оборотня не в состоянии обуздать внутреннюю суть, то рано или поздно та возьмет вверх. В лучшем случае в лесу появится очень умный лось или хитрая белка, в худшем – высокоактивный людоед, одержимый постоянным голодом.

Я закинула левую руку за спину, со скрипом дотянулась до левой лопатки, слегка надавила, настраивая полное слияние, и торопливо сместила ладонь к шейным позвонкам. Гладкая, отполированная сотнями ладоней Карателей рукоятка меча отделилась от тела и сама собой прыгнула в мою ладонь.

Позвоночник привычно обожгло болью вперемешку с диким холодом, и я медленно потянула клинок, как никогда остро ощущая себя ножнами для той силы, что жила внутри.

Занесла меч для удара и замерла.

Со стороны может показаться, что Каратели – это машины для убийства, бездушные чистильщики, которых ведет неведомая сила, и именно такими мы становимся в конечном счете. Мы судьи, и мы же палачи. Нам даровано право на убийство или же нам даровано другое – право не совершать это убийство?

Что-то ударило в щит, я выплыла из накатившей задумчивости и оглянулась.

– Вот видите, альфа, – Бурый и каннис стояли около самой кромки барьера. – Если Трис еще разок зависнет, просто потыкайте в нее палкой, а ты, – укоризненный взгляд в мою сторону, – прекращай спать на ходу. Нам пора возвращаться в участок.

Я послушно кивнула.

Все, на этом исповедь утратила положенный ей драматический момент и превратилась в форменное безобразие.

Началось с того, что, пока я отвлекалась на Бурого, оборотень перевоплотился, и теперь в траве у моих ног сидел молодой поджарый волк.

Где-то полметра в холке, предсказуемо серый, с белым пятном на груди. Я еще успела разглядеть на внушительной морде немного необычные полосы более темной шерсти, когда хищник приподнял верхнюю губу, демонстрируя внушительные клыки, и кинулся вперед.

– А-а-а! – взвизгнула я и инстинктивно отшатнулась.

Тяжеленный меч, который я продолжала удерживать в замахе над головой, перевесил, и я со звучным «шлеп!» плюхнулась в мокрую от росы траву.

Меч выпал из рук. Начхав на положенный пиетет, оборотень вцепился в мою руку, обжегся о горящие печати и цапнул за голень.

– Нападение на Карателя! – проревел напарник фразу-доступ и ломанулся сквозь щит.

Пока я старательно отбрыкивалась от вцепившегося в подметку моего сапога волка, Бурый, став огромным медведем прямо в процессе движения, ударил когтистой лапой по серому боку Дариана.