Печать Карателя

А вот через пять минут, когда он решил, что ему хотят стручок отчекрыжить.

Я удивленно приоткрыла рот – разница между изображениями была невероятной, все равно, что сравнивать между собой всполохи солнечной короны и едва тлеющий уголек. Фигура разозлившегося волчонка была окутана ровным светом желто-оранжевых, молочно-белых и кроваво-янтарных всполохов.

– Это из-за той татуировки у него на затылке?

– Трис, – снисходительно протянул мое имя Ларс и глянул так, словно я великую глупость сморозила, – это всего лишь выброс энергии.

Волчонок в будущем станет альфа-самцом, вожаком стаи и все такое… А для них характерен вот такой огненный вихрь вокруг тела. Этот еще молодой и зеленый, а вот в картотеке хранится снимок альфы Эрта, вот там вообще жуть. У меня три датчика сгорело, прежде чем я снимок сделал. Но сейчас о другом, посмотри на область вокруг головы.

Я чуть сощурилась, сверяя изображения, и осторожно спросила:

– Воронка?

– Ага, – коротко кивнул Ларс. – Ставлю свой завтрак, что печать работает как мощный поглотитель энергии.

Эта штука впитала внедренную тобой силу Карателя, из-за чего каннис очнулся, а теперь печать принялась жрать самого оборотня.

Я кинула быстрый взгляд на часы, которыми в закутке Ларса было увешано все свободное от мониторов пространство. Молодой гений питал страсть к подобным приборам. Каких только моделей не было в его коллекции – водные, песочные, солнечные, кварцевые, огненные, магнитные, электронные и механические ходики с чокнутой кукушкой, которая голосила аки голая селянка, укушенная в речке за филей.

Теперь Ларс мечтал об атомных часах, но капитан Балбери был категорически против соседства с такой опасной штуковиной, поэтому мечта коллекционера оставалась мечтой.

– Четыре ночи… – задумчиво пробормотала я. – Ларс, я связалась со своими, но ты сам понимаешь – пока ребята раскачаются, пока подготовят все необходимое, пока обеспечат мастеру должный по статусу эскорт, пока доберутся, волчонок уже будет остывать в морге.

Приятель смешно наморщил длинный нос, в задумчивости погрыз кончик карандаша, встрепенулся и придвинул к себе одну из консолей.

– Есть идейка, но сперва хочу поглядеть на печать поближе. Так… Бакстер! Рауди! – крикнул он лаборантам. – Вы чего ждете? Пока каннис состарится и сам облысеет?

Но лаборанты наотрез отказались приближаться к скромно притулившемуся на краю кушетки каннису. Пришлось брать в руки лезвие мне.