Печать Карателя

 – Вперед!

До злополучного острова меня утянули на глубину еще трижды, в итоге прежний страх глубины усилился до настоящей паники. Ужас пощипывал внутренности, холодил нутро и заставлял сердце заходиться в бешеном ритме.

На высокий берег я выскочила, обхватила руками колени и поняла, что вернуться обратно не могу. Да я вообще после такого в воду не зайду!

Прогнав остатки ужаса, я сконцентрировалась на проблеме, точнее, на гадком наставнике. Он что, задался целью расшатать мою нервную систему?

К тому моменту, как над поверхностью воды показалась пепельно-белый ежик Аза, я окончательно вышла из себя, вследствие чего обрушила на его голову злую тираду и камень.

От валуна блондин увернулся, речь проигнорировал.

– Отдохнула? Тогда плывем обратно.

И все повторилось… Вот только в двадцати метрах от берега я окончательно сдохла и легла в дрейф. Азамат покачал головой, отругал за то, что я неправильно распределяю силы, но предложить помощь не догадался.

Эх… Все самой приходится делать!

На берег я выползала, после чего рухнула в траву, жадно глотая воздух и хрипя, как старушка с пневмонией.

Но Азамат не ведал даже такого простого чувства, как сострадание. Меня едва ли не пинками подняли с земли и погнали в Цитадель. Дальше был десятиминутный душ, обед и учеба.

Каратели стремились к физическому и интеллектуальному совершенству, причем от уровня второго зависело то, как долго твое самосознание сможет противостоять мощи ушедшего создателя, поэтому Каратели очень-очень-очень много читали и знали.

И так как я, в отличие от того же Азамата, была неподготовленным сосудом, в который силе просто пришлось переместиться, то мне необходимо было нагонять остальных. А пробелов было много…

Занятия проходили в библиотеке – час на иностранные языки, час на изучение истории и общей политической обстановки, час на чтение философских трудов. В десятиминутных перерывах Аз выкладывал на стол головоломку.

– Трис, прекращай придуриваться! Это легко решают даже дети.

Не знаю, что за вундеркинды ему попадались, но у меня дело шло очень тяжело. Думаю, что если в такие моменты постараться, то можно услышать надсадный скрип моих извилин.

На мое счастье, в тот момент, когда я пробиралась через витиеватые обороты трактата «Извечное» в поисках смысла и чудовищно широко, с риском вывиха челюсти, зевала, в библиотеку вошел один из секретарей руководителя Цитадели.