Печать Карателя

Преподаватель внимательно выслушал мою пьяную мысль, согласно икнул и пошел домой отсыпаться. Утром я очухалась с таким жутким похмельем, что поплелась к соседу по секции Владу, с которым была в жестких контрах, и попросила себя прибить, чтоб не мучиться. Всегда заносчивый, несносный парень выслушал мои стенания, сочувственно похлопал по плечу и предложил трехлитровую банку с рассолом. Я едва не прослезилась от счастья.

Но оказалось, что у братания с аспирантом были и другим последствия.

Через неделю нашу группу вывезли на полигон и преподали практический курс выживания в экстремальных условиях. Мы бегали внутри горящего здания, тонули в болоте, злобно матерясь, улепетывали от голодной стаи шакалов, мужественно отбивались от обезьянок-умертвий и тихо проклинали чрезвычайно находчивого аспиранта.

Землетрясение он нам тоже пару раз организовал, правда, там еще попутно было извержение вулкана, но, главное, я уже обзавелась определенными рефлексами, и, пока мозг растерянно вспоминал, когда в Баренхолле была зафиксирована последняя сейсмическая активность, тело успело откатиться к внешней стене, заныкаться под широкий подоконник и сгруппироваться в позу младенца.

Вокруг громыхало, трясло и гремело. Многовековое здание кряхтело и стонало от боли, медленно, но непреклонно прощаясь с прошлым величием. По стенам бежали паутинки трещин, рушились балки перекрытий, осыпались выбитые стекла, летела, забиваясь в рот и нос, горькая пыль.

Сквозь этот грохот изредка пробивались крики людей.

Тишина пришла внезапно и почему-то испугала еще сильнее, чем недавняя встряска.

Я еще какое-то время полежала в своем укрытии, но инстинкт самосохранения советовал, нет, настойчиво пинал и орал как резаный, чтобы я убиралась отсюда как можно скорее.

Оценив собственное состояние – царапина на бедре, пара синяков от просвистевших мимо осколков камня, поднялась. Пол мелко вибрировал, словно его бил озноб от случившегося, периодически раздавался неприятный скрежет, но в целом стены стояли, а потолок не грозил обвалиться на макушку.

Мраморная лестница осела, явив провал аж до первого этажа. Я быстро заглянула вниз, с печалью констатировала, что спуститься не получится, и двинулась по коридору назад.

В приемной, где я провела это утро, кривой буквой «у» громоздились два опрокинутых шкафа с документацией.