Эльвендор

Кто же пытался убить тебя?

Может это какая-то издёвка или шутка? У деда Мороза появилось чувство юмора? А я всего-то пожелала избавиться от лишнего веса и стать стройнее, а тут – другое тело и другая личность! Чутка перебрал он с подарками. Стоило точнее описать желание, а то дед, видать, старый и со слепа не разглядел желание-то моё. Нет, тело роскошное, но это была – не я. Да, похожа, но…

Додумать я не успела, потому как в комнату без стука влетел разъярённый мужчина: высокий и грозный. Я вскрикнула, а он резко остановился.

Его зрачки округлились, чёрные брови поползли вверх, и он поспешно отвернулся, растеряв всю решительность.

– Лирая, во имя дракона, оденься!

– Что вы себе позволяете? Почему врываетесь без стука?!

– Потому что имею права! – взревел незнакомец и чуть тише добавил. – Хотел удостовериться, что ты в порядке.

– Удостоверились? – я издевалась над ним, степенно натягивала одежды и чувствовала, как мужчина злится и пересиливает желание обернуться. Вот что значит красота – любой у твоих ног.

– Как ты себя чувствуешь?

– Странно, – честно ответила я и задумалась, а ведь и правда я чувствовала себя хорошо, а пару минут назад буквально умирала на руках у подруги. А может я и умерла, а это такой вид смерти?

– Вам вызвать лекаря?

– Было бы кстати, – согласилась я, обдумав предложение и решила, что будет не лишним и психиатра пригласить, дабы проверить мою головушку на галлюцинации и выяснить, что это не больные фантазии, которые живут лишь в моей голове.

 – Напомните, кто вы такой?

Незнакомец обернулся. Я задержала дыхание, рассматривая его, а он невесело смотрел в ответ: мрачно и жутко. Всё в нём было загадочно-мрачным: чёрные волосы небрежно стояли на голове, чуть ниспадали на лоб, глаза чернели из-под угольных бровей, и ухоженная щетина очерчивала чёткие скулы. Правую бровь рассекал давний шрам и придавал мужчине жёсткости, но и притягательности. Красив, заключила я, но и опасен.

– Ты не помнишь моё имя, лирая?

– Нет, – я интуитивно отступила на шаг, а он не торопился ничего объяснять, лишь смотрел, и от его взгляда щеки начали гореть.

И лишь сейчас я заметила на его голове дымчатую корону с алым рубином в центре, прячущуюся под небрежно вздыбленными волосами.

– Я…, – начал он хриплым голосом, но его бесцеремонно прервали. В комнату влетела скрюченная старуха с разноцветными глазами: один был зелёный, а второй белый, мутный и стеклянный. Я поёжилась.