Эльвендор

– В следующий раз, если не явишься, когда я зову – буду убивать по одному человеку в минуту. Ты поняла меня?

Я сглотнула и вынужденно кивнула.

– Вот и славно. А теперь подойди.

– Зачем?

– Хочу снова поцеловать, научу тебя этому незамысловатому искусству.

Я показала ему средний палец, а он засмеялся. Снова. А я ощутила двойственные эмоции. Вроде и враг он, но улыбается так, что хочется смеяться, и в животе поднимается вихрь из бабочек.

– Что ж, это будет весело, – словно для себя, сказал он.

– Не будет. Я не собираюсь выходить за тебя замуж.

– И не надо, – легко согласился он и протянул мне руку. – Давай заключим сделку. Полюбишь меня в течение двадцати дней – согласишься на свадьбу и станешь моей женой, нет – уйду с миром.

– Но…, – я смотрела на его протянутую ладонь и мешкала. – А если ты не полюбишь меня? Тебе неважно, с кем спать, на ком жениться, а я не хочу выходить за того, кто не будет меня любить.

Драггон нахмурился. Свёл брови и как-то резко отвернулся, настроение его изменилось.

– Твоё условие?

– Ты не будешь позорить меня, и спать со всеми подряд, к тому же не притронешься ко мне без моего согласия.

– Без согласия? – переспросил он, явно забавляясь. – Сделка вполне разумна.

Он снова протянул мне руку.

– И…ты скажешь, если не сможешь полюбить меня, – прежде, чем заключить соглашение, выдала последнее условие. – Правду.

– Хорошо, – чуть помедлив, он всё же согласился, а я осторожно коснулась его ладони, будто могла вспыхнуть от прикосновения.

Драггон сжал мою руку, чуть погладил костяшки пальцев и отпустил.

– Могу я спросить?

– Спрашивай, лирая. Отвечу на один вопрос, – он пялился на мои груди, точнее, на груди принцессы и лыбился.

– Ты и, правда, убил своего брата?

Его губы резко поползли вниз, а выражение лица изменилось на мрачное, словно тень пробежала над нами.

– Да, – ответил он и вдруг задал встречный вопрос грубым недовольным голосом.

 – Вот что интересно, почему спросила о нём? Могла ведь узнать об отце, а выбрала Фрейгона. Или отец менее важная фигура? Или сомнений нет в том, кто это сделал?

Я застыла, как изваяние, понимая, что сглупила.

– Или любила братца? – он оказался совсем рядом со мной, но не трогал, лишь смотрел. Его глаза стали меняться, приобретая нечеловеческие черты, как и тело. Он обратился в чёрного ящера и взмыл в небо, не прощаясь, а я смотрела ему вслед.