Кровавая Месть

Неужели брезгует или не хочет после них? Ощутила себя грязной и недостойной, снова закрылась в себе и на четвёртый день молчала, с ангелом не разговаривала и смотрела с упрёком. Держалась холодно и отстранённо. Мне было неприятно, горько и обидно. Мысли о своей ничтожности вернулись с более весомыми аргументами. Очевидно, что он не хочет меня от слова совсем и явно жалеет. Жалость, вот что им движет и никакого желания, как к девушке он не испытывает. Что ж этого следовало ожидать, а на что я рассчитывала? Что такой, как он, будет со мной после всего случившегося? С лысой и безобразной, изуродованной и порезанной?

Я горько засмеялась, и Аиррэль обернулся, взволнованно посмотрел на меня, но ничего не спросил и не сказал.

– Верни меня в замок. Сейчас же! – грубо и резко потребовала я, вскочив со стула и столовые приборы зазвенели, подпрыгнув в воздухе. – Твоя жалость уже осточертела, Архангел!

Он вздёрнул брови и с напряжённым беспокойством оглядел меня.

– Если ты пытался вымолить прощение, то будь спокоен, я не виню тебя и благодарна за спасение жизни! – сделала низкий поклон, чуть ли не в ножки упала.

И думаю, что он оценил мой спектакль, потому что внезапно уверенность в его лице поубавилась и появилась паника. – Видимо и отблагодарить тебя не выйдет, – я сделала к нему шаг, ярость застилала глаза и лишала рассудка, возможности ясно мыслить. Сняла парик и посмотрела в аквамарины, в которых теплилась растерянность. – Что уродка тебя не привлекает? Не переживай. Больше навязываться не стану, поняла намёки. А то стошнит тебя ненароком, а я такого унижения не переживу. Хотя, – резко вернула парик обратно на голову, но он сел криво и неровно, а я и не заметила. Опёрлась о стол, склонила голову и жестоко усмехнулась. – Не думаю, что меня можно унизить и растоптать сильнее, чем уже было сделано. Но…ты можешь, – уверенно добавила. – Ты можешь всё, – призналась я и глухо вздохнула. – Только ты можешь по-настоящему уничтожить меня, добить.

Я ждала всё, что угодно, но только не того, что случилось. Аир схватил меня за локоть и потянул на себя, не слишком сильно, но и не слишком нежно, а так что я всё же поддалась его воздействию и попала в захват его рук и губ. Он поцеловал меня, так как раньше, так как целуют любимую женщину. Стащил с меня парик и провёл ладонью по оголённой, как нерв белоснежной коже. Я запаниковала и на мгновение почувствовала себя беззащитной, оголённой и ранимой.